После сна длиной в остаток ночи и половину дня последовала разминка, растяжка и началось употребление зелий. Кто не пил ведьмачьих эликсиров, тот вряд ли может похвастаться тем, что испробовал всё на свете. На вкус они были разные — от слабенького намека на крепчайший чифир, до проедающей металл удесятеренной пародии на гномий Абсолют.

Чтобы их выпить нужна была не только луженая глотка, но также каленый желудок и титановый кишечник. У меня всё это было благодаря тренировкам!

А то, что один раз чуть не стошнило… Это не считается!

Последним из пузырьков я опустошил протянутый Бабой-Ягой тот самый заветный эликсир…

Ох, ну и гадость!

Как будто хватанул супа из замшелых мухоморов пополам с застарелым козьим сыром и нотками протухших яиц. Да ещё и пах, как квашеная селёдка сюрстрёмминг. В общем, редкая гадость эта подготовка к встрече с рыбами!

— Чего морщишься? Не понравилось? — невинно поинтересовалась Чопля. — Может, мармеладкой закусишь?

— Лети ты в баню, — буркнул я, с трудом шевеля челюстью. — И без тебя тошно…

— Я вижу, весь позеленел! — хихикнула Чопля. — А губы синие стали. Ну, краше в гроб кладут… Кстати, могу тебя подкрасить! Я умею!

— Я тебе сказал — куда надо лететь! — прорычал я. — Вот и проваливай…

— Чопля, не буди в нём зверя. Ведьмаку спокойным нужно быть, чтобы за покойничка сойти, — отстранила мою служанку Баба-Яга. — А если начнёт в гробу бултыхаться, то ему и не поверят! Снова выбросят на берег как то, что в воде не тонет!

В этот момент в комнату зашел Цангири. Он заморгал, когда увидел моё «лёгкое» преображение, на всякий случай перекрестился, и для полной уверенности перекрестил меня. Потом подумал секунду и совершил крестное знамение в сторону Бабы-Яги. Та зашипела, словно селедка на раскаленной сковородке.

— Энто, милсдарь, у нас всё готово! Люди подготовлены и уже слегонца пьяненькие, церемония снаряжена как надобно, в обчем, чем богаты, в том и похороним, — заявил Цангири.

— Что, неужто все готовы? — язвительно спросил я.

— Ну, Митрич уже с утра готовенный, так что его можно в расчёт не класть, — пожал плечами хозяин дома. — А так… гроб готов, столы накрыты, плакальщицы платками запаслись… с вас двести рублей!

Чопля только икнула от такой наглости. Я мило улыбнулся и подмигнул Цангири. От вида моей синей рожи его, а также черных глаз и бугристых ушей его перекосило.

— Эдгарт Южский ещё не остыл, а вороны уже слетаются на его наследство? — процедил я. — Чопля, ты знаешь, что нужно делать!

— Я пошутил, я пошутил! Уж и шуткануть нельзя, милсдарь! Я же чо? Я же ничо! — тут же замахал руками староста. — Я ведь ради благого дела стараюся! Да и вам всё же веселее в гробу-то будет валяться, как вспомните мои шутеечки…