Синяки и побои на теле проступали сквозь дёготь и перья. Раны и рассечения привлекали первых мух. Здоровенная зелёная муха неторопливо ползала по рассечению на бедре, которая сочилась сукровицей. Я сглотнул. Как же эта бедняжка до сих пор оставалась живой после таких издевательств?

На телеге стоял здоровенный русоволосый мужик в красной косоворотке, картузе с цветком и чёрных штанах. Этот мужик весело гикал, а потом стегал то лошадь, то женщину, подгоняя их и заставляя двигаться дальше.

— А ну, пошла, стерва! А ну, пошла, про…дь! Давай! Давай! Живее!

Мрачные жители деревни двигались рядом, молча наблюдая за дикостью происходящего. От очередного удара кнута глаза женщины обратились ко мне. Я вздрогнул — в них была пустота. Вообще ни одной эмоции, как будто всё выжгли удары по телу.

Кто это? Воровка? Детоубийца? Маньячка, убившая сотню с лишним человек?

Что же такого она сделала, что терпит подобное? Блин, и ведь остальные люди смотрят и ничего не делают. Как будто так и надо… Да какой бы она ни была убийцей, разве можно так обращаться с женщиной?

Её разбитые губы двинулись, и я смог прочитать, а не услышать:

— Не вино… ватая…

— А ну, стоять!!! — гаркнул я, что есть мочи. — Что у вас тут происходит?

Моё вмешательство заставило людей вздрогнуть. Мужик на телеге опустил поднятый кнут и уставился на меня исподлобья.

Женщина же встала, опустив голову. Дрожащие колени пытались согнуться, но она держалась из последних сил. Её шатало. Удивительно — как ещё на ногах держалась?

— Ты кто такой, барин? — спросил с телеги мужик. — Чаво мешаешь жену учить? Езжай себе мимо!

— Жену? — ахнула Тисвиса. — Так это твоя жена, злыдень ты махровый. И ты её так… И перед Эдгартом тоже… А ну, поклонись перед новым господином, молодым боярином Эдгартом Николаевичем Южским. Он приехал свои новые владения осмотреть, с людьми ознакомиться, а у вас тут такое… Вот, указ с императорской печатью.

В воздухе мелькнула бумага с приказом и подписью.

Деревенские поклонились в пояс, чуть кивнул и мужик на телеге. Женщина же продолжала стоять, опустив голову. Похоже, что сейчас её мысли были далеко-далеко. Уж не повредилась ли бедняжка разумом?

— Новый боярин? — вышел из толпы мужчина в зеленной рубахе и меховой безрукавке и ещё раз поклонился. — Здравы будете, боярин. Я местный староста, Микей Бурый. Вы уж не обессудьте, вашество, тут у нас наказание неверности происходит… Неприглядное дело, так сказать…

— Изменщиц учить надоть! Чтобы не смотрели налево, а токмо в дом и в семью пялились! — откликнулся мужик с телеги.