— Вот это вот ваша последняя деревня, — раздался голос гоблинши Тисвисы, которая умело вела автомобиль по асфальтовой дороге. — Сейчас познакомимся с обитателями, с местным старостой, а потом и в обратный путь направимся. Я как раз велю баньку затопить, к нашему возвращению протопится…
Дорога стелилась между бескрайних полей. На этих полях в скором времени начнут работу тракторы и комбайны, а пока что они вольготно позволяли себе зеленеть молодой порослью. Ширь, мощь и бескрайность захватывали дух. Глубокое синее небо накрывало всю эту благодать большой тарелкой с весенним солнышком в центре.
— Эх, хороша земля русская! Никакой Асгард с ней не сравнится! Уж мне можете поверить — я знаю, о чём говорю! — проговорил я, раскинувшись барином на сидении, посматривая на свои новые владения. — Люблю её, вольницу свою незамутнённую… Люблю аж до щипания в груди!
Табличка с надписью «Ухматово» показывала влево. В сторону от основной дороги. Туда, где заканчивался асфальт, а начиналась просёлочная дорога, накатанная крупным транспортом до того уровня, что можно вставать в колею, класть булыжник на педаль газа и ложиться спать.
Через пару километров показались крыши домов. Вскоре должны будем прибыть и познакомиться со старостой последней деревни, отданной мне в распоряжение доброй рукой императора.
— Вот ты, Эдгарт, говоришь, любовь… любовь… А ведь без любви только котята родятся, — пропищала с заднего сидения пикси Чопля. — И какая же может быть любовь к земле? Целовать её будешь, что ли? Так всю моську извазюкаешь, а толку ни на грош. Вот картошечки бы свежей, да с грибочками… с белыми… Вот тогда и я бы сказала, что люблю эту землю.
— Приземлённое ты существо, Чопля, — хмыкнул я в ответ. — Нет в тебе ни на грамм романтизма и всякой прочей эстетики. Тебе бы просто пожрать, поспать и поср… кхм… В общем, исторгнуться, как обычно. Ты же никогда не любила так, чтобы дух захватывало!
— Это во мне-то не романтизма? А ведь я любила! Ух, как я любила! Вот в прошлом, взять, к примеру… Полюбила цветочного эльфа и как водится, дала. Неделю потом крылья мыла и пыльцой везде ссала. И что? Этот цветочный гад упорхнул при первом удобном случае. Сказал, что позвонит, а сам даже номера телефона не спросил!
— Мужики — все козлы! — подала голос Тисвиса. — Уж скольких я в своей таверне повидала… Пока в трезвости, то пай-мальчики, а как поддадут — сразу же герои-любовники, бабу им подавай и посисястее!
— Меня и спрашивать не надо! — поддакнула с заднего сиденья моя помощница суккубка Марина. — Когда в банде состояла — таких уродов повидала… Ой, мама моя родная-а-а-а…