— Могу поинтересоваться, что все это значит? — дружелюбно произнес я, решив, что надо все-таки как-то отреагировать на случившееся.

— Можете, — ответил мне человек с переднего сиденья. — Но ответа не ждите, он не входит в нашу компетенцию.

— Ясно. Но все же это похищение, захват или какая-то другая мера воздействия на меня? Просто хочется понять, как именно нужно реагировать? Может, мне следует начать метаться, кричать: «Помогите!» и «Спасите!»? Или сквозь зубы цедить: «Вы знаете, кого я знаю? У вас будут проблемы».

— Александр Дмитриевич, давайте мы просто спокойно прокатимся до конечной точки нашего маршрута, без криков, суеты и всего прочего. Это в наших обоюдных интересах. И поверьте, при правильном поведении вам ничего не угрожает.

— В такие слова веришь тогда, когда знаешь их произносящего, — резонно заметил я. — А мы с вами совершенно незнакомы.

— Если бы я хотел, чтобы мои подчиненные сделали вам больно, это бы уже случилось, — пояснил впереди сидящий. — Повторюсь, Александр Дмитриевич, ведите себя благоразумно и все закончится хорошо.

— Мой личный опыт говорит об обратном, — вздохнул я. — Как только начинают заверять в том, что тебе ничего не грозит, сразу жди неприятностей и мордобоя. Но выбора у меня, похоже, нет, потому придется поступить так, как вы рекомендуете.

— Саш, ты чего? — зашептала в ухо Жанна, усевшаяся мне на колени. — Нельзя вот так сразу сдаваться. Давай я попробую что-то сделать. Вон у того пистолет под мышкой, давай я на курок нажму! Он стрельнет, они перепугаются, а ты под шумок… Хотя нет, тут надо машину сначала как-то остановить!

Наши взгляды пересеклись, и я еле заметно покачал головой, давая ей понять, что пока ничего делать не надо. Просто мне стало интересно, куда же это мы все-таки едем. Лубянка осталась в стороне, в данный момент такси вовсю мчалось по Кутузовскому проспекту.

И чем дальше, тем больше во мне крепла уверенность в том, что никакие спецслужбы эти крепкие ребята не представляют. Понятно, что одним адресом владения тех, кто стоит на страже Родины, не ограничиваются, но, сдается мне, за ними стоит кое-кто другой. И, как мне кажется, я начинаю догадываться, кто именно.

В городе окончательно воцарилась ночь, разогнав большую часть автолюбителей по домам, потому наша машина практически без остановок проскочила Кутузовский проспект, после за окнами мелькнули огни «Кунцевской», и мы выскочили на Рублевское шоссе, что косвенно подтвердило мои предположения. Правда, с этого момента мне стало куда труднее ориентироваться на местности. Не заносило меня в эти края особо, поскольку не было у меня знакомых с недвижимостью на Рублевке. Разве что в «Архангельском» несколько раз отметился во времена безмятежной юности, с будущей бывшей гулял по дорожкам и скульптуры рассматривал. Нравились Светке бывшие владения Юсуповых, она там вдохновение черпала для своих акварелей. Она ведь тогда еще рисовала. Потом перестала, убедила мама в том, что каляками-маляками на жизнь себе не заработаешь. Мол, тебе, доча, настоящая профессия нужна, а это все так, блажь, иллюзия, баловство.