— А кажется, что лет десять. — Он приобнял меня, но в рамках правил, без всяких новомодных закидонов. — Слушай, ты совсем не изменился. Разве что в такой одежде я тебя ни разу не видел вроде.

— Это, Дмитрий Борисович, потому что ты с коллективом на выходных никогда на пьянки за город не ездил, даже когда в статусе зампреда пребывал, — пояснил я. — Держался ты от него в стороне, что кадрово верно, а по-людски неправильно. Ба, Ольга Михайловна! И вы тут? Позвольте ручку облобызать.

Ряжская, сидевшая за столом и попивавшая кофеек, одарила меня улыбкой и протянула руку.

— Что-то вы бледны нынче, — сочувственно произнес я. — Дела финансовые совсем замучили, да? Неправильно это. Надо себя беречь. Надо больше отдыхать!

— Да вот, выспаться сегодня толком не удалось, — печально поведала мне она. — Не поверишь, Саша, глаз не сомкнула.

— Что вы говорите! — Я отодвинул кресло от стола и уселся рядом с ней. — Ай-ай-ай! А что так? Бессонница? Хотя… Может, дело в метеозависимости? Погода вон меняется, холода на подходе.

— Да ладно, — вклинился в наш разговор Волконский. — Теплынь на улице.

— Поверь мне, Дмитрий Борисович, это ненадолго, — заверил его я.

— Да нет, Саша, не в погоде дело, — вернулась к теме разговора Ряжская. — Тут скорее причины надо искать в других областях. Метафизических, если угодно.

— Я начинаю себя уважать все больше и больше, — сообщила мне Жанна, устроившаяся прямо на краю стола и свесившая с него свои стройные ножки. — Я теперь нечто метафизическое. Круто. Только ты, Саш, потом объясни мне, что это такое, хорошо?

— Понимание причин всегда ведет к успешному разрешению проблемы, — уже без шутовства сообщил Ольге Михайловне я. — По крайней мере, на то время, пока не появятся новые причины.

— Искренне надеюсь на то, что они не появятся, — положила свою ладонь на мою Ряжская.

— Каждый человек сам кузнец своего счастья, — я глянул на Волконского. — Вон Дмитрий Борисович живой тому пример. Начал с низов, сейчас председатель правления. И все своим трудом, своим умом, терпением.

Между прочим, это чистая правда. Хотя я и тогда этот фанатизм его не понимал. Но тут ведь как? Люди делятся на две категории: одни работают, чтобы жить, другие живут, чтобы работать. Я из первых. Он — из вторых.

— Мы с супругом очень довольны тем, как себя показал за этим годы Дмитрий Борисович, — сообщила мне Ольга Михайловна. — Очень! Умный, деятельный и, что важно, крайне тактичный руководитель, всегда понимающий, что именно от него требуется в тот или иной момент.

— Хорошо, что напомнили. — Только что устроившийся в своем кресле Волконский снова поднялся на ноги. — Мне же в кредитный надо сходить кое-что проверить. Прошу прощения, но я вас оставлю ненадолго.