— Все тем же, — я макнул корку в уже чуть застывшую смесь сыра, масла и яичного желтка. — Есть у меня желание как его, так и остальных отправить в дальние дали. А после вожака их на ноль помножить.

— А, теперь ясно, — Нифонтов отпил компоту. — Превентивный удар, значит. Ну и что дальше?

— Дальше я передаю его тебе, — безоблачно улыбнулся я. — Он, конечно, пребывает в моем личном списке врагов, но ты и твои коллеги на него прав имеете больше. Забирай!

— То есть? — немного опешил оперативник. — Саш, еще раз прошу: заканчивай играть в угадайку. И не смешно, и бесяво, как сказала бы Женька.

— Все очень просто, — я достал смартфон, сделал запрос в «Яндексе», а после показал Нифонтову фотку покойного лидера обманутых дольщиков, лежавшего среди куч строительного мусора с раскроенным черепом. — И это только первая из жертв Смелкова. Он ошивается на своей бывшей стройке и убивает всех, кто так или иначе пытается его имя опорочить.

— Имя? — удивился Николай. — Или все же дело в самой стройке?

— Представь себе — нет. Я тоже сначала подумал о привязке непосредственно к строительству, а потом подумал и понял, что все не так. Похоже, этот кадр на себе любимом капитально зациклен. Вот гляди: этот парень народ мутил, мол, позор Смелкову, на кол его, собаку, посадить. Представитель нового застройщика, который вниз головой с верхотуры без парашюта полетел, отвечал за связи с общественностью, статьи писал на тему, как раньше все со стройкой было плохо и как теперь станет хорошо. Ну а с третьим вообще все ясно. Вот смотри, чего он делает. И сразу скажу: это не тонкий стеб типа «вы мух не ловите». Нет у меня желания тебя и отдел в некомпетентности обвинять. Временные разрывы между убийствами немаленькие, и выглядят они как реальные несчастные случаи. Ну а чтобы понять их логику, надо быть полностью в теме. Я сам не сразу ее уловил.

— А сколько еще таких шкатулок с секретом мимо нас проходит? — невесело осведомился у меня Нифонтов. — Не сосчитаешь.

— Так штат увеличьте, — посоветовал я. — И то, на такой здоровенный город полдюжины человек, смотрящих за порядком. Это даже не смешно!

— Есть вещи, которые ни я, ни Пал Палыч, ни даже Ровнин изменить не можем. Так оно ведется с давних времен, так оно будет после нас. И все, за этими словами глухая стена, в которую хоть лбом бейся, все без толку. Наверное, потому иногда некоторые наши не выдерживают и сбегают из отдела. Не от работы, а от осознания того, что это дорога, ведущая в никуда.

— Да? — изумился я. — У вас случаются и такие?

— Редко, но да. Я лично знаю только одного, — неохотно произнес Николай. — Недавно познакомился. Он в самом начале века из отдела лыжи смазал, когда Ровнин только-только начальником стал. Этот хрен, я так понял, тоже на данную должность метил, а когда утвердили Георгиевича, то усталость наложилась на обиду, и он свалил в закат подальше от наших заморочек. Слабоват духом оказался и не сильно тверд в убеждениях.