А что до Ильи Николаевича — таки да, это вам не Ряжский с его закидонами. Другой уровень, другой масштаб. И мне, если по уму, лучше бы от этого исполина отечественного бизнеса держаться подальше. Знаю я таких. Как уже было говорено, в какой-то момент он может решить, что меня разумнее всего держать постоянно под рукой, да и посадит на цепь в подвале своего имения, и никто никогда меня там найти не сможет. Да и искать не станет. Разве что браты-ведьмаки расстараются.

Впрочем, цепи меня не удержат, и я оттуда все равно обязательно выберусь, с их помощью или без, но вот все эти игры в войнушку — они мне зачем? Будто других дел нет.

А вообще, плюнуть бы на это все да и уехать в Лозовку. Там сейчас чудо как хорошо! Весна, все цветет, русальные недели на носу…

Что до Ильи Николаевича — по нему было заметно, что он меня ждал. Не то чтобы он прямо ерзал задом по своей гигантской кровати в нетерпении, но все же еле различимые интонации в его голосе позволили мне сделать такой вывод.

— Добрый вечер, — я изобразил движением, будто снимаю с головы цилиндр или шляпу. — Как себя чувствуем?

— Не очень, — признался Носов. — Как, впрочем, и последние несколько лет.

— А вы, Саша, как? — обратился я к охраннику, который, разумеется, тут тоже присутствовал. Здесь можно было бы обойтись и без вопросов, достаточно было того его взгляда, которым он смерил меня в тот момент, когда встретил у входа в особняк. Прямо скажем, ничего доброго в нем не было. Нет, ненависти и страха я в нем не увидел, это был взгляд профессионала, который прикидывает, как именно он устранит данную цель, следом за тем, как на то будет получено одобрение принципала. Так сказать, ничего личного, просто бизнес. — У вас все в порядке?

— Благодарю, — холодно ответил мне охранник.

— Кошмары его накануне мучили, — поделился со мной Илья Николаевич, тонко улыбнувшись. — Впервые на моей памяти. До той ночи я считал, что Саша сделан из железа.

— Так это совесть к нему, скорее всего, заявилась, — предположил я. — Вот и стало неловко за те слова, что вчера произнесены были. Те, что насчет моих родителей. И правильно, нельзя так не то что поступать, но даже и думать. Положим, есть некое недопонимание и желает некто, например вы, Александр, силовым путем доказать мне мою же неправоту. Хорошо, действуйте, нет проблем. Конечно, если получится. Но зачем сюда еще кого-то впутывать? Тем более если речь идет о немолодых людях или, к примеру, детишках сопливых. Скажу так: в тех кругах, где я общаюсь, подобное вообще недопустимо. И — наказуемо. Мне думается, это правильный подход к вопросу. Вы согласны со мной, Александр?