После мой недоброжелатель выждал немного да и отправил Ольгу на тот свет. Вернее, почти отправил. Думаю, хотел, конечно, убить, но Ряжская оказалась теткой крепкой и, вместо того чтобы окончательно испустить дух, впала в кому. Ну а Силуянов, поняв после приезда Вагнера, что с ней, решил, что так, возможно, даже лучше. Так я гарантированно раньше или позже заявлюсь туда, где она лежит. Если, конечно, меня до того люди ее мужа не прибьют, что Силуянова, полагаю, тоже вполне устраивало. Главное, чтобы я сдох, желательно в мучениях, ну а уж как — это дело десятое. Хотя, возможно, и на этот счет у него тоже какие-то измышления имелись

Потому он и Жанне показался, зная, кто она такая. А еще это его я тогда у банка учуял. И в больнице наверняка тоже он в коридоре ошивался, скорее всего, наши разговоры подслушивал.

Но самое любопытное не это. Самое любопытное то, что покойный безопасник, похоже, абсолютно не понимает, во что влез.

Почему? Да потому что он ни про Навь, ни про Мару, ни про то, насколько мир по ту сторону привычной для него реальности тонко организован, понятия не имеет. Ему просто никто про все эти нюансы рассказать не мог. Не существует никаких адаптационных центров для недавно умерших, каждый обитает в посмертии так, как может. Максимум, что мог сделать бывший безопасник, — так это поточить лясы с каким-то товарищем по несчастью. Вот только сомневаюсь, что тот знал намного больше, чем непосредственно Силуянов. Так, базовая информация. Впрочем, зная характер покойного, могу предположить, что он ни с кем своими душевными переживаниями делиться и не подумает. Хотя… Может, первичную информацию он все же и собрал, руководствуясь своими прижизненными навыками и привычками. Но, опять же, ну что ему могли поведать собратья по призрачному цеху? Только «мужик, крепись, ты умер» и «держись подальше от кладбищ». Все.

И про то, кто я такой есть, он тоже не знает! Думаю, он считает меня колдуном или чернокнижником, причем, скорее всего, его представления о данных материях базируются на фильмах и сериалах, просмотренных при жизни, то есть материалах, не имеющих ничего общего с реальным положением дел. Да и все об этом говорит: я его сначала сглазил, после нежить на него натравил, мне вон мертвые служат.

Отчего я так в этом уверен? Ведай Силуянов о том, кто я на самом деле, то он бы не действовал настолько топорно и попробовал устроить ловушку похитрее. Да и перед Жанной светиться бы не стал. Да, тип это крайне неприятный, но он не тупица. Ничего подобного, он мужик очень неглупый был. Но будь он хоть семи пядей во лбу, связать меня и некоего Ходящего близ Смерти, о котором рассказы среди заупокойной братии худо-бедно ходят, вряд ли сможет. Тем более что правильнее говорить — ходили. Призрачное народонаселение Москвы меняется быстро, как и все в этом городе, и тех, кто помнил о существовании мостика между мирами в моем лице, осталось всего ничего. Это раньше у моего подъезда то и дело появлялись типы вроде убитого партнером коммерца, что я накануне вспоминал, а сейчас вон тишина. Если, конечно, не считать того призрака, которого вчера Анатолий видел.