«С такими вокально-оральными данными, дама могла и сама позвать Михаила, не вставая со своего места» — подумал таинственный дежурный студент Степанов. Во всяком случае его ухо чётко ловило эхо вахтеристого голоса, отражающееся от дальней стены холла. Вот как бывает, в детстве каждому из нас был дарован мощный дискант, позволяющий донести свои требования до любого жителя своей пятиэтажки. Даже до всех одновременно. Стоишь такой, орешь Толику с третьего этажа, чтоб он мячик скинул, а весь дом думает: «Скорее бы ты, Толик, уже скидывал мяч, ведь невыносимо это крик слушать». Круче этого крика только самодельные взрывпакеты были. А сейчас что, куда девался столь чудный голос? А всё, мутация голосовых связок. Так что как мутант мутантам говорю — у дамочки голос исключительный. Студент прервал размышления, прикинул, стоит ли записать это на бумагу, а потом махнул рукой и пошел звать четверокурсника Корчагина со второго этажа.
«Всё-таки удачно нас не послали в колхоз, погода так и шепчет» — думал Дмитрий, он же Михаил, глядя в окошко. Жиденькая московская зелень радовала даже в гомеопатической дозе, даже желтеющая. В самом деле, в такую добрую осень хорошо гулять по нескучному саду в кругу адептов и последователей, а не стоять раком и выбирать картошку из земли. Если бы к такому стремилась душа Лихарева, он бы пошел в Сельхозакадемию, а не на журфак. Достал совок, вот честно — достал. Хотя… Была бы муть и слякоть за окном, Михаил бы сказал себе: хорошо, что в колхоз не послали, в такую погоду стоять раком и выбирать картошку… Уже надо признаться самому себе, что ты ненавидишь колхоз, Михаил. И когда ты Дмитрий, то тоже ненавидишь. В конце концов, никто не заставляет, слава богу, селян писать статьи в газету. Им небось проще сотку земли вскопать, чем сочинение по Тургеневу на четыре страницы написать. А если после копки еще и сотку жахнуть под правильный закусон, то потом можно еще одну сотку вскопать. Или какие у них единицы измерения при вскапывании, плевать, лишь бы не гектары.
— Алло, Корчагин на проводе. — Голос Михаил изобразил спокойно-деловой, мол человек провел некую, по его разумению серьезную работу. Спросят — а ему есть что доложить.
— Добрый день! — Понятное дело, что это Милославский, а не из «Сельской жизни», иного и не ждали. Уж этот голос Михаил запомнил навсегда. — Что у вас нового? Не вообще, а с проектом газеты?
— Да у нас всё хорошо, Жорж. Есть инициативная группа, понимание ролей между членами редколлегии, название. Только газеты нет.
— Вот как, отлично. А что за название вы накреативили? — Хм, какое знакомое словечко, не иначе здесь табуны попаданцев из будущего бродят. Или демоны-вселенцы, если кому-то так удобнее.