Некоторое время назад даже бродила мыслишка сбежать на Запад и там реализовать свои потребности к нормальной жизни. Здесь и сейчас не он один «хочет странного», как писали братья Стругацкие. Вот только никто из них не представляет со всей чёткостью, чего конкретно. Понятие красивой жизни у совков где-то на уровне детских мечтаний об игрушках и сладостях. А у него не розовые мечты, у него воспоминания. А что он получил взамен? Только молодость. Смешно, если верить писателям, то этот подарок есть самый дорогой дар, который человек может получить от потусторонних сил. В определенном возрасте. Лихарев до него не дожил, он еще не наигрался в ту жизнь, не доел, не допутешествовал, не долетал, суставы ломить не начало. Мысль, что всё у него еще будет, гревшая на первых порах, когда он учился в восьмом классе, померла, избиваемая жестоким вопросом «Когда?»
Хрен с ним, немного осталось терпеть. Будут опять в его жизни Мальдивы, Миланы, Мерседесы, шикарные квадратные метры… И не надо бежать на Запад с голой задницей — таких дурачков много, они все окажутся скомканы и выброшены на помойку сразу, как только развалится Союз. США настолько быстро поверят в свою победу, что моментом разгонят все «Русские отделы» в своих спецслужбах и медийных корпорациях, якобы независимых. Нет, бежать к врагам — это тупиковый путь. Всё у него будет и здесь, и достаточно скоро, надо только не налажать.
— Привет! Ты там что, приклеился? — сзади раздался голос Ивана Белова, его соседа.
— Ты же тоже на Комитет работаешь?
— С чего ты взял? Глупость какая! Миш, давай не будем обвинять других в своих проблемах. — Ответил после паузы сосед. Парень неглупый, глупые здесь не учатся. Но словечко-ключ не услышал.
— Да брось, у меня как раз никаких проблем. Ты не услышал слово «тоже» в моём вопросе.
— Опачки! Так ты Конторским стучишь?
— Поднимай выше, я на них работаю в поте лица, а стучишь ты. Милославский про тебя говорил.
— Вот же… Ну раз ты в курсе, тем лучше.
— Дурак ты, Ваня. Я тебя на понт взял, а ты и потек сразу. С таким подходом тебе карьеру в комитете не сделать. — Чуть не заржал Корчагин, но удержался. Не надо без нужды обижать тех, кто рядом. Иногда бьют в спину не потому, что сильно выгодно, а из-за таких вот мелких обид. — Без обид, приятель. Просто контролируй себя. И да, в рапорте можешь отметить, что я тебя вскрыл, ничего страшного.
Чего я не мол предположить, так это предательства. Самого подлого вида массового предательства — измены своим идеалам. И ради чего? Ради старых стен и восьмигранной башни? О чем я вообще? Я про реконструкторов, чтоб их черти жарили исключительно под соусом Чили! Что у меня было в голове и в планах? Клуб «Насилие предков», небольшой и управляемый, сидящий по шею в заботах и проблемах нового жилища. И такой я весь в… не в белом, Локи белое не носит. Приду, значит, к ним, послушаю, как капает с потолка, поёжусь от холода, да и предложу подработать на благо меня и клуба. А они на всё согласные подорвутся.