После собственноручно отстрелянного магазина задумался и Голов.
— Удобная вещица получилась. Нам таких не надо, Василич?
— Разве что для каких-нибудь спецопераций. Сам смотри. У меня лежит на складе парочка таких машинок. Можем переделать, тут же всё буквально на коленке собрать можно.
— Это да, не бином Ньютона. Где я, а где тот бином. Но у вас же уже должны быть заводские образцы не хуже. Ведь есть?
— Должны быть — верно говоришь. Есть пистолеты. Полностью автоматического компактного оружия я в руках не держал, только описания секретных разработок. Вот такая петрушка. Майор Карпов не даст соврать.
— И чего, будете такие, как у меня клепать? Или запрос наверх отправите? Я точно знаю, что-то такое уже начали делать.
— А знаешь, Жора, будем! И просить, и сами делать. Не пригодятся — и хорошо. Мне парней натаскивать надо, я что, на пальцах их знакомить буду с бесшумными системами? Ты у нас заночуешь или домой?
— Сна ни в одном глазу, настроение на подъеме. Если патронов отсыплете, то поеду сейчас.
— Василич, не обижай гостя дорогого, ладно?
— Да я что, давно так не веселился! Спасибо, Жорж, уважил. Приезжай еще. А пока подгоняй тачку, буду делиться честно нажитым непосильным трудом.
И мне было счастье. Люгеровские, Макаровские, Токаревские ништяки в коробках по пятьдесят и по шестнадцать штук. Сталкеры бы обзавидовались такому хабару.
Если у вас нет мобильного телефона, а его сейчас ни у кого нет, если у вас нет городского телефона, а в общежитии его нет ни у одного студента, то волей-неволей вахтёры знают о вашей жизни почти всё. Так думал Корчагин, поднимаясь на второй этаж общежития после телефонного разговора с папой Димой. Родители этого тела стали своими почти родными людьми за три года вынужденного сосуществования, равно как и биологический брат Пашка. Но уже пять с лишним лет Михаил-Дмитрий вольная птица, залетающая в дом своих как бы родителей исключительно ради приличия и весьма редко. Летние каникулы, зимние каникулы. А два года службы в армии отзвенели вообще без отпуска — незаменимым быть почётно, но порой тяжко. Незаметно и неуклонно Михаил отрывался от родителей, которых ему подсунула судьба, а они объясняли себе и друг другу, что просто сын вырос, возмужал, у него много дел, да мало ли готовы нагородить мама с папой сами себе, когда их чадо перестаёт нуждаться в опеке.
А тут вон чего — отец едет в командировку в Москву, предлагает пересечься где-нибудь, встретиться по-родственному. Даже страшновато стало — не случилось ли чего? Корчагин-Лихарев не стал себя накручивать, всё прояснится уже назавтра.