— Это точно вы, Жорж? Вы один?
Как убедить через стальную дверь в темном подъезде испуганного человека, что это я? Да любой на такой вопрос ответил бы: «Да, это я!» И никто бы ему не поверил.
— Я один, и я не Один! Открывай, старик! У твоих врагов случился форменный кирдык! — Теперь хрен кто усомнится, что я это я. Ага, кажись проблема идентификации решена, замки щелкают.
Полдня я отсыпался после ночного разбоя, то есть операции по задержанию особо опасных преступников. На самом деле меньше, но еще и квартиру в порядок приводил после гостей. Стёкла оказались целы, которые в окнах. А вот стекло барного шкафа придется менять — расколотил какой-то аспид. Пришел на службу и даже не поинтересовался, что там, как? Потому как дисциплина и понимание. А еще нежелание делать чужую работу. Я банду сдал практически на блюдечке с голубой каёмочкой. Пусть теперь протоколируют, допрашивают, раскручивают этих на сдачу тех остальных. Не могли же они вообще все податься меня ловить?
Поначалу даже надежда была, что на этом приятном моменте моё участие в крышевании бизнеса закончится. Хрена два! Позвонил Пётр, дернул к себе. Поблагодарил за участие, пожурил за самодеятельность. Пообещал, что на контрабанду оружия мы упадём и остановим. А не остановим, так шороху наведем и ответку выпишем в полный рост. Надеюсь.
— А операцию по крышеванию кооперативов сворачивать не будем, Жорж. Уж больно тема жирная. Взять то же сращивание криминала с милицией, я уж не говорю про все ветви власти.
— А у нас кроме партийной еще какая-то есть? Почему я не в курсе?
— Потому что тебе не положено. Кстати, я уже намекал полгода назад, будут изменения.
— Скоро?
— Очень. Новый год народ встретит, и начнутся они самые, тектонические сдвиги в обществе. Как там ты сказал, вся власть Советам?
— Это не я, начальник! Не шей дело на ровном месте! Это всё Ленин, век воли не видать!
— Опять ты Ленина приплел, Милославский. Короче, с твоими викингами тему развивай.
— Жалко парней, не постреляют братки, так милиция примет.
— Вот и думай, как работать, чтоб не приняли. Слово-то какое. Вроде и приличное, а звучит паскудно в контексте. И меньше опирайся на комсомол в плане финансов, переходи на самоокупаемость.
— А то что?
— А то. Привыкнешь к холяве, она возьмёт и закончится.
— Опять? Когда?
— Не знаю. Но есть намёки, что снова в девяносто первом. Инерция исторических процессов, как ты выражаешься. Хотя и до девяносто второго может дотянуть вся эта система. Годик мы могли Советскому Союзу добавить. Мы все.
Было видно, что Онегин, а значит высшее руководство Управления и всего Комитета смирилось с тем, что страну в том виде, в котором она существовала более шестидесяти лет, не спасти. Ну да, в таких вопросах Пете собственное мнение иметь не полагается. И уж тем более, высказывать его вслух. Я еще в юности понял, что военные взрослеют быстрее гражданских. Про милицию и комитетчиков четкого мнения не имел, но армейские офицеры прямо заметно старше своих сверстников на внешность. Онегин в этом плане их переплюнул. Вот сейчас ему сорок, а выглядит прямо совсем не огурцом. Во многих знаниях много печали — это верно сказано. Есть ли в этом моя «заслуга» или он по-любому бы куда-то влез и помудрел со всеми выступающими признаками моральной усталости? Да фиг с ним, я вон тоже себя не щажу, кручусь ужом как к каждой бочке затычка. Только не спрашивайте меня, как это возможно, я тоже не в теме, используют ли змей в качестве пробок для бочек.