— Нет пока. Оказывается, это не так просто, как мы с тобой думали. Выбирают еще.
— Вот! А ты говоришь! У них даже названия нет! Дебилы, нафиг, простое дело сделать не могут!
— А ты сам попробуй, раз такой умный.
— Да легко! Вот… нет. А… нет, тоже фигня. Короче, там их учат специально, вот пусть и сочинят что-то такое.
— Какое?
— Резкое, прогрессивное, молодое! Чтоб одна рука за газету, а вторая за лопату.
— Или за ширинку — дело-то молодое.
— Да пошёл ты! Иди работай, Милославский.
Уйти недолго, ноги служат мне исправно, вот только мысль какая-то не даёт им унести меня родного из Конторы. Ага, нащупал мыслю, тяну за хвост! По легенде, то есть даже официально и согласно записям в трудовой книжке, я сейчас безработный. Хотя ежели так рассуждать, то у нас здесь несколько миллионов безработных: это те, кто служит в различных силовых структурах, а не работает на предприятиях. Мне только что очень интересно стало, а как тогда родная милиция вычисляет тунеядцев всяких? Полгода принудительных работ в соответствии с Уголовным Кодексом выписывают не просто так, а на основании решения суда. Сквозной базы данных нет, табличек электронных всяких тоже. Получается, все танцуют от участкового, который путем личного опроса убеждается в благонадежности и трудоустроенности гражданина, проживающего на его земле. Земля, она всегда чья-то. Сейчас еще и рэкетиры как грибы после дождя полезут, у них тоже есть понятие «наша земля». Куды бедному крестьянину податься с «их» земли?
Я же не за себя переживаю сейчас, за народ! А со мной всё ясно участковому — я служу в органах. Да? Тогда и бандюганам довольно быстро станет всё со мной понятно, а это косяк, товарищи комитетчики! Если у ментов есть инфа о моей сопричастности к Конторе Глубокого Бурения, то все наши танцы так и останутся сольными выступлениями, не захотят новые бандиты в круг выходить. Пойду-ка расставлю точки в должную позицию.
— Товарищ капитан!
— Да, товарищ капитан. Вы уже исполнили порученное?
— Хрена там! У меня вопрос вскочил неожиданно.
— Ну?
— Мой участковый что про меня знает?
— Не переживай, ничего лишнего. Не тот у него уровень секретности, чтоб иметь данные по всем нашим на его участке.
— Угу. То есть через пару месяцев ничто не помешает ему прийти и начать спрашивать за мой статус?
— Теоретически такое может быть, ты прав.
— Угушеньки. И ксивой светить ему вот точно я не стану. Это как прямо сдать инфу по себе всему преступному и деловому миру Москвы.
— Сгущаешь краски. Но в принципе ты прав, не надо информацию выпускать наружу.