— А валилка у тебя уже отросла? — Подручный не ко времени проявил храбрость, а может мандраж скрывает за бравадой. Эдак он добазарится, на самом деле кончит их этот отморозок. И ведь что сотворил, сука, доски в дырках, а гильз на полу нет. Мочканёт, а потом в этой же промзоне забетонирует. И будет Сергей надежной опорой какому-нибудь фонарному столбу или новому складу. А плечом к плечу его соратники будут лежать под бетонной подушкой как в братской могиле. Так себе вариант. Надо переговоры в свои руки брать.
— Хорош! Мы всё просекли, уволены, ну значит уволены. В другом месте трудоустроимся. Без претензий к тебе и нанимателям. Если больше тереть не о чем, то мы уходим.
— Вы сказали, я записал. Начнете быковать, завалю. — И хитро подкрученный кент достал из сумки какой-то пластмассовый предмет. Это что, диктофон что ли? Какое хреновое кино, нахрен! Или просто на понт берет?
— Это чо… — Начал озвучивать мысли командира один из соратников.
— Заткнулся! Всё, базар окончен, мы пошли.
И вся компания ушла, морщась и оставляя после себя капли крови. Перевяжутся потом, в машине. Сейчас главное — нормально свалить, то есть без дополнительных дыр в шкуре. ППШ — страшная шутка, не хуже гангстерских автоматов. А то и получше, их для войны делали.
— Сукаааа!
— Ага. Вот так надо стрелки забивать, волки позорные! А не как лохи с дубинками чапать.
— Ты же сам сказал, дубинки брать.
— Мало ли что я сказал. А велел бы с пистолетами приходить, ты бы взял?
— Да где я его возьму!
— Вот! Потому мы и уходим, поджав хвосты, что не готовы оказались к новым реалиям.
— Красиво излагаешь. И что дальше будем делать? Стволы найдем и на новую стрелку? Или из засады вальнём как партизаны?
— А я сейчас скажу, что будет дальше. Мы по понятиям отказались от этой кормушки. И ушли нормально. Давай свою аптечку уже! Что у тебя, всего один пакет бинта⁈
— Так не готовился к такому, чисто для ГАИшников возил.
— Ну теперь будем готовиться. А этот… хорошо пошёл, резко. Такие или взрываются на взлёте, или в гору идут. Посмотрим, как он выступать будет. Я бы под ним походил бригадиром, когда он силу наберет.
— А что, может взять?
— Так ровно всё получилось. Ты когда «Россию» проиграл, потом мстил чемпиону?
— За что, он же по-честному победил!
— Так и тут та же история. А что поломал немного, так и мы ломали, и нас гнули. Бывает.
Из кандейки высунулась голова. Голова эта была знакомой лично мне, сильно испуганной и она явно не сама торчала. На чём-то сей предмет зиждется, как мне кажется. Судя по открывающемуся и закрывающемуся рту, тело Гуревича было где-то очень рядом.