— Берите резиновые дубинки, но сразу не светите. Бить будем больно, но аккуратно.

— Давай Стёпку позовём для эффекта. Он длинный.

— Ага, и складывается. Не надо нам Дядю Стёпу, сказано же — пока себя ничем не проявит, я его под свою руку не возьму.

Трое или двое с половиной, нормально против такого мусора. Не в плане, что на ментов пошли, а чисто по жизни тот пацан пыль. Хотя хата зачётная, небось предки подкрученные. Думают, их отпрыск в МГУ каком-нибудь штаны протирает, а тому романтики захотелось и денег лёгких. А вот и молодой резкий нарисовался, хрен сотрешь. Один, что примечательно, значит сейчас будет на базаре сползать. Еще и сумку притащил, неужели поляну хочет накрыть? Большая спортивная сумка висела на ремне через плечо, видимо тяжелая. Сколько ж в неё бутылок поместилось? Но это он сильно ошибся, это он зря. Извиняться за вчерашнее придётся не водкой и закуской, а бабками. Большими бабками, дружок.

— Молодой, ты один что ли пришел? Прощения просить?

— Так и вас всего трое, старые. Короче: вы все уволены. На первый раз скажу словами.

Глупо как-то смотрится, подумал я. Надо было ближе подойти, а то как в кинофильме про ковбоев встали. Действительно, встали и переругиваемся с расстояния. Сейчас за револьверы хвататься начнем. Пора прекращать балаган, говорить с бандюками особо не о чем.

— В магазине у ППШ семьдесят один патрон! Всем хватит! — Молодой поднял сумку двумя руками, точно это был автомат и…

Бармалей видел только один фильм про Чикагскую мафию, и это была комедия «В джазе только девушки». Так вот, смотреть, как бандиты поливают своих врагов пулями из автоматов интересно только на экране. А когда сумка в руках стоящего так близко человека начинает вспухать вспышками, когда в рожу летит что-то непонятное, а по ногам как косой чиркнули — страшно, братцы! Серёга опомниться не успел, как они все трое оказались зажаты в угол цеха. Он посмотрел под ноги: деревянный пол был весь изъеден пулевыми отверстиями, усыпан щепками, и частично закапан кровью. Кого ранили⁈ А похоже, что всех и никого. Штанцы у парней сейчас пропитывались тёмным, но не позорно в районе развилки, а внизу, по голеням. Похоже, щепой посекло их.

Резкий молодой спокойно смотрел на Сергея, продолжая держать свою смертельную сумку наперевес, всё еще наведенной в их сторону. Сумка дымилась, из порванного торца смотрел ствол автомата, точно такого как в кино про войну. Да уж, война и немцы, как говорили в школе.

— Вас сейчас наглухо привалить, или уже всё поняли? Бармалей, вы все уволены и почти списаны. — и голос такой спокойный, и глаза такие мёртвые. Вот его глазам Бармашов поверил, совсем поверил.