— Тебе же это разрешили сказать. Но да, ты прав. Игорь Пинк занимается практической историей. Он считает, что чем вести пустые дебаты по поводу спорных моментов, надо на практике проверять всё, что поддаётся проверке. Мог ли английский лук пробить кирасу? Правда ли, что в кольчуге можно плавать? Сколько можно продержаться под водой, дыша через соломинку. Короче, все мифы или устоявшиеся «как бы факты», которые сейчас можно технически проверить, надо проверять. У него там целая лаборатория наклевывается.

— И что дальше?

— А дальше мы эту лабораторию официально сунем в Замок. И пусть реконструкторы фиговы ваяют не всякую хрень себе на потеху, а ту же хрень, но на благо науки.

— Вот ты махинатор, — Андрей подозрительно смотрел на подчиненного.

— Чего я махинатор сразу?

— У тебя всегда один ход преследует несколько целей. Тебе в шахматы играть надо.

— Нет уж, шахматы — это скучно и вредно для здоровья. Скакать с мечом по ристалищу куда как веселее.

— Ха! И полезнее. Лишние пальцы отпадут как осенние листья, а по весне вырастут новые, изумрудно-зеленые и нежные. — Похоже, в КГБ каждый первый поэт, раз и старший товарищ такие эпитеты задвигает.

— Товарищи, мы отвлеклись от обсуждения макета. Я предлагаю согласовать обе газеты чохом.

«А вдруг прокатит?» — подумал Корчагин, ему не хотелось опять переделывать выпуски. А еще сильнее не хотелось, чтоб прямо с самых первых номеров по его детищу топтался «кованый сапог кровавой гэбни». Само понимание того, что он на коротком поводке, а еще больше тот факт, что пасти его будут всегда, оба момента были как занозы в сердце.

— А я что⁈ Я вам не редактор, не цензор, не редколлегия. У вас вообще в редколлегии есть цензура?

— Нет, конечно. Да и нигде нет. Только корректура и главред.

— Вот и думайте сами. Обосрётесь на взлёте, останетесь без рупора молодёжи. Тогда никто вам не виноват. А больше ко мне с этими вашими макетами не приходите. Почитаю готовый номер, товарищи наверху сделают выводы. Если что, спросят с виновных за разбазаривание народных денег. Это и тебя касается, Жорж. А с самых тупых спросят за идеологическую диверсию. — И Андрей Батькович кивнул на Корчагина.

— С тебя, Михаил, если ты не догадался. — Милославский прямо сиял от удовольствия. Чего радуется, что Корчагину сделали строгое внушение, или тому, что газета пошла на взлет?

— Хорошо, передаю макет в «Молодую гвардию», — складывая листы, Дмитрий заметил, что у него немножко трясутся руки. — Реализация через издательство?

— Конечно! Или вы хотели сами на перекрестках торговать?