— Не прав, Андрей, не прав. Мало быть попаданцем, надо иметь вкус, финансы, смелость.

— Смелость зачем?

— Чтоб не испугаться быть не как все. Понятное дело, у нас сейчас каждый третий мечтает быть не как все. Но при этом смотрит на соседей и задумывается — как бы быть не как все так, чтоб эти все не засмеяли. Круто выделиться, а не просто в отдельную пойти.

— Ты сказал «сейчас», а потом такого сильного желания уже не будет?

— Именно! Будет, но гораздо спокойнее. Все будут наособицу, а окружающим будет наплевать. Волосы до плеч или наголо, да хоть в любой цвет покрась, в большинстве населенных пунктов никто слова не скажет. А где-то даже попросят разрешения с тобой сфотографироваться.

— Ты сказал, в большинстве населенных пунктов, то есть не везде. Так?

— Так. Где-то инерция мышления или уклад традиционный.

— Во-от! — Почему-то Андрея порадовало, что не везде будет совсем по-новому.

— В основном, в забытых богом окраинах и там, где по воровским понятиям молодёжь пытается жить.

— Это как?

— Мода выглядеть и вести себя как урка. Вот как. Вспомни, что в стране после войны творилось. А впереди не война, так революция. Хуже войны, потому что понятия хорошего и плохого сместились.

— Да как они могли сместиться-то? Вот это хорошее, а то плохое. И никогда наоборот не будет.

— Да? Давай прикинем. Если у тебя дети голодают, это плохо?

— Плохо.

— И воровать плохо. А если ты украл с предприятия и накормил детей, то вроде уже не так плохо. Локально. А если украл не на своем заводе, а у барыги, вообще норма. Барыг грабить не зазорно.

— А барыги в девяностых — это кто?

— Все частники, у кого свой бизнес, крупный или мелкий. Крупного барыгу пойди обидь, могут и ноги сломать. А мелкий твой вчерашний коллега или сосед, и тебе вдвойне обидно, что ему фарт пошёл. Мол, чего это он такой шустрый? Короче, тогда все понятия плохого и хорошего размылись.

— Как-то мы с тобой, Жора, далеко ушли от ремонта в твоей квартире.

— Это я нарочно тебе зубы заговариваю, чтоб ты про викингов не спрашивал.

— Есть, что скрывать?

— Есть.

— Криминал?

Так я тебе и ответил. Конечно, криминал. Организованный с молчаливого одобрения начальника отдела оперативных игр. Дело было в аккурат перед приходом в Замок Корчагина, вернее за пару дней до того. Нет, если уж рассказывать, то с соблюдением хронологии.

Сначала отзвонился клиент со славянской фамилией Гуревич. Славянская грусть в каждой фразе, мольбы о помощи и намёки на совесть. Впрочем, про помощь он быстро заткнулся, уже запомнил этот момент. Встретились на нейтральной территории: