Он сел на место, полной грудью вдыхая терпкий осенний воздух, закрыл и снова открыл глаза.

На той стороне широкой улицы, мощенной светло-серым камнем, за стеной самшита и строем облетевших пирамидальных тополей сиял белизной Форум, чуть дальше — столь же ослепительный дворец Правосудия и отделанная розово-палевым ракушечником библиотека. А на этой стороне полыхала желто-алым костром Вечноцветущая: сыпали листьями розы и жасмины, отцветали последние герберы. Малые фонтаны были отключены, но из больших под слабым напором истекали горячие струи. Густой пар заволакивал чаши и клочьями летел по ветру. А за стеной пара зеленели магнолии и рододендроны, наливались цветом бутоны на ветвях. Прекрасный Орбин, великое творение его народа… Дом, кажется, так сказал наставник?

Его дом.

Боль и злость постепенно утихали, сила отступала и дрожь понемногу начала отпускать. Адалан усмехнулся и снова глянул на секретаря.

— У вас что, свои лекари перевелись? — проворчал он. — Не может быть, чтобы в таком богатом городе, полном мастеров и ученых, не было приличной медицины.

— Есть, магистр, конечно, есть, — поспешно ответил тот, — И славнейший Нарайн приглашал лучших… Но даже лучшие из орбинских лекарей — не маги.

— Ладно, пойдете с Сабааром, поговорите с Ваджрой. Думаю, сын славнейшего Гора наверняка уже поправляется, и его хранитель справится сам.

В конце концов что он-то теряет? Брат по своей чувствительности хочет помочь — пусть. Ваджра — тоже добрый малый, больному никогда не откажет. А ему самому совсем не нужно идти в дом Орса, даже видеть его самодовольную рожу больше не нужно. Завтра заберет детей — и все. Прощай Орбин, ты прекрасен, но тиронский Серый замок все же привычнее и роднее. Адалан поднялся, еще раз окинул взглядом площадь и понял, что он почти спокоен и единственное, чего желает — это спать.

— Встретимся в гостинице, брат, — вместо прощания он сунул Сабаару его плащ и пошел в сторону торговой части города.

***

Сон был тусклым и тягучим, как кусок серой глины. Адалан сидел в своей келье и при свете одной жиденькой лампы пытался читать книгу. Письмена в книге казались знакомыми, но, стоило приглядеться, строчки расползались, расплывались кляксами или прятались в тень. Голова была тяжелой, мучительно хотелось спать, но он снова и снова возвращался к началу страницы, пытаясь поймать знакомые символы. Наконец, усталость победила, руки ослабли и толстая книга, выскользнув, шлепнулась об пол.

Адалан вскочил и сел на постели, недоуменно озираясь.

— Прости, Лаан-ши. Не хотел будить, — Сабаар переступил порог и аккуратно притворил дверь — Это сквозняк.