— Ну все, все прошло.

— Ненавижу, — стиснув зубы прошептал Адалан. — Ненавижу его! Убил бы...

— Ты хорошо держался, — сказал Сабаар. — Никого не убил, не распылил и не развеял по ветру. Просто герой.

Адалан посмотрел на брата. Улыбается, надо же!..

— Не смешно!

— Не смешно, — согласился Сабаар. Но тут же добавил: — А ты все равно смейся. Смотри: тебя бросили, мучили, продали, как игрушку, так что? Ты же не сломался. Всего семнадцать, а ты уже магистр Согласия. Чем хуже патриарха-то?

— Он не просто глава рода, он — глава республики. Тварь самодовольная! А должен был сдохнуть… Только я трус и слабак, не могу сделать то, что должен.

— Брось, братик. Я тебя знаю: ты не слабак. И не хочешь ничьей смерти.

От Сабаара веяло теплом, пониманием, голос его знакомо успокаивал, но сегодня этого было мало — образ почтеннейшего торговца Орса не желал рассеиваться, боль не унималась и плащ… даже два плаща, один на другом, никак не могли его согреть. Вот если бы как раньше обнять брата, зарыться лицом в густую гриву и утонуть в его тепле! В первый раз Адалан жалел, что он больше не ребенок, и ничего подобного позволить себе не может. Только посмотреть ему в глаза, выдохнуть как следует и попробовать расслабиться.

— Магистр Адалан! — донеслось с площади. — Магистр Адалан, простите!..

От неожиданности Адалан вздрогнул и снова напрягся. Сабаар повернулся на звук голоса.

— Этот человек… от избранника, — припомнил он. — Писарь, кажется.

Теперь Адалан и сам видел секретаря, спешащего через площадь. Что еще надо этому жалкому старикашке?

Между тем старикашка, петляя между прохожими, одолел площадь и направился прямо к ним.

— Прошу простить, магистр… — еще раз, задыхаясь, повторил он, — и… я не знаю, как обратиться к твоему спутнику… но, будьте добры, выслушайте…это очень важно.

Еще не хватало! Слушать посыльных от славнейшего избранника Адалан желал меньше всего, и этого точно отправил бы подальше, не церемонясь. Но Сабаар сообразил быстрее, поднялся навстречу и спросил:

— Что тебе, славный… как там тебя?

— Тайнин. Тайнин Лен, — кланяясь, представился тот, — секретарь славнейшего избранника. Но не подумайте, что я от него, нет. Славнейший Нарайн никогда не стал бы обременять вас просьбами, а я — должен.

Все же этот Тайнин не такой и старик, лет около пятидесяти. А тяжело дышал и сутулился он не столько от бега через площадь, сколько от волнения перед разговором.

— Что еще за просьба? — спросил Адалан.

— Супруга славнейшего избранника очень больна, а у вас в миссии, я слышал, есть целитель.

Супруга избранника… этого еще не хватало. Да он знать ничего об этом человеке не желает! Не думать о нем, не помнить ничего с ним связанного, закончить тут все поскорее, вернуться в замок и забыть встречу с Орсом навсегда — вот что ему нужно. А какой-то писарь, мелкий человечишка, пришел тут рассказывать, что у Нарайна, оказывается, жена есть! Может, Адалану еще со всем его семейством перезнакомиться? Чтобы потом видеть во сне долгими зимними ночами...