Любовь к Кайле никуда не делась, нечего даже было и надеяться. Теперь он был не только зол, но и чувствовал себя виноватым: как мало ему понадобилось, чтобы утешиться. Даже есть расхотелось. И Виглая красавицей больше не казалась.

— Кстати, видела там твоего хаа-сар, о тебе спрашивал.

При упоминании Сабаара Адалан дернулся, к счастью она не заметила — спиной к нему колдовала над заварником: грела воду, подбрасывая в горный чай то одну, то другую травку.

— Говорил, магистр Датрис велел передать, что ждет тебя сегодня в полдень на тренировочном поле за Звездной Иглой. А зачем — ты знаешь.

Да… кажется, магистр зубоскал обещал научить сражаться. Хотя зачем это Адалану? Чудовище, способное встряхнуть горы и превратить в пыль города вряд ли нуждается в том, чтобы его учили махать палками. Но это было отличным поводом сбежать от девчонки. Тем более что, судя по солнцу, полдень близок.

— Вот дурень пустоголовый! Совсем забыл… — Он поднялся и быстро оделся. — Пора мне. Умыться надо, одежду в порядок привести… А то Датрис опозданий не любит.

— Подожди! — она порывисто повернулась. Глаза оскорбленно сузились, — Не любит он! Ты больше не ученик, и даже не черный. Не хочешь — вообще можешь не ходить. Кто тебе прикажет? Никто!

От такой отповеди Адлан оторопел.

— Но я хочу, — только и мог он ответить.

— Тогда… Тогда хотя бы поешь! Хоть немного… я же для тебя… вот, и чай заварила. Останься, поешь.

Девчонка, казалось, растерялась еще сильнее, чем он. А на последних словах даже слезы набежали и губы дрогнули — вот-вот заревет.

А он? Точно дурень! Нашел, с кем связаться… Кайле — светлая и радостная, честная! Она даже в любви ему отказала честно, не прячась за уклончивые намеки, удобные слова или слезы. А эта — хитра и темна, как глубокий омут. Можно ли такой доверять? Сбежать от нее захотелось еще сильнее.

— Да что с тобой такое-то? Обидел тебя чем? Так ведь ты же сама остаться звала…

— Нет-нет, — она замотала головой, пряча слезы. — Что ты! Просто я уезжаю в полдень.

Злость схлынула также быстро, как и появилась. Точно! Как он мог забыть? Ведь сам же вчера рассказывал трактирщику про черных магов.

— … навсегда. И, значит, мы больше не увидимся?

Навсегда.

Сколько раз он уже это слышал: навсегда, не увидимся! Сколько? Шахул, Хасмар, Жадиталь, мама… вчера он отказался от любви всей своей жизни, и сегодня — опять? Нет, не за этим он стал творцом миров, настоящим вершителем, чтобы по-прежнему подчиняться судьбе и терять близких. Нужна ли ему эта девчонка — это он потом решит. А сейчас он просто ее не отпустит. Потому что так хочет — этого достаточно.