— Увидимся.

Он вытащил из кармана спрятанный в пергамент кристалл и, шагнув к ней, взял за руку. Раскрыл ее ладонь, положил сверток и зажал пальцы Виглаи своими.

— Вот, держи. Только не разворачивай, а если вдруг развернешь — никогда и ни за что голыми руками не трогай.

— Что это? — удивленно спросила она и улыбнулась. Слезы в глазах сразу посветлели.

— Бездна. В прочной клетке закона, но все равно бездна. Помни об этом и не прикасайся, поняла?

— Твой кристалл! — догадалась она. — Зачем он мне?

Она хоть и спрашивала глупости, не понимая, что он делает, но так искренне радовалась подарку, что ему снова захотелось ей верить.

— Я не знаю, где она, эта твоя… Джабухара?

— Джубахара, — поправила она и засмеялась.

— Джубахара, — повторил он. — Так вот… я не знаю, где она, но всегда смогу найти кристалл. Открою портал и приду к тебе. Мы увидимся столько раз, сколько захотим.

Он обнял ее, поцеловал в губы и с легким сердцем вышел из кельи.

Ровно в полдень Адалан явился на тренировочное поле за астрономической башней. Датрис, как и обещал, ждал его там. Но не просто так, а в центре пентагона, образованного тщательно простроенными накапливающими печатями. Печати сияли багровым светом, значит, уже успели изрядно напитаться. Похоже, магистр-задавака вычертил их еще до рассвета.

— Вон даже как!.. — вместо приветствия сказал Адалан.

— Чему удивляешься? — криво усмехнулся Датрис. — Думал, я выйду против тебя беззащитным? Вон — видишь? — тренировочный меч. Бери и нападай, — и поднял перед собой отполированную чуть изогнутой формы деревяшку — точную копию большого хинского меча. Вторая такая же валялась за пределами пентагона, почти у ног Адалана.

— Зачем?

Адалан покосился на дубину: длина лезвия примерно два локтя, рукоять без гарды, рассчитанная на хват обеих ладоней, обмотана шнуром из грубого шелка. А высверленная сердцевина наверняка еще и свинцом залита, для пущего удовольствия. Начни он такой размахивать, ничего кроме позора не выйдет.

— Я все равно не умею на мечах...

— Глупости, — прервал его Датрис, не дослушав. — Все ты умеешь, Волчонок учил тебя, я видел.

Все верно, Сабаар действительно учил его драться, но совсем немного, и не на мечах — на ножах скорее. Учил использовать в деле кинжал-мечелом, доставшийся ему в наследство от родни, той, настоящей, которую он не знал. Родственничков-орбинитов Адалан всем сердцем ненавидел, но кинжал почему-то хотелось сохранить при себе, а Сабаар утверждал что нельзя носить оружие, которым не владеешь. Вот и научил кое-чему.

Но вряд ли это кое-что можно было назвать навыком, тем более навыком, достойным того, чтобы выйти с ним против такого известного в замке мастера, как Датрис.