— Сваливать уже поздно, Воронцов, — сказал он, не отрывая взгляда от рун на полу. — С того момента, как мы открыли эту дверь, мы — соучастники. Или, по крайней мере, главные подозреваемые.

Он остановился.

— Что это такое? — он усмехнулся без капли веселья. — Это — ритуал Призыва. Очень грязный, очень древний. И, судя по всему, очень неудачный. Этот идиот Шуйский пытался призвать что-то… или кого-то. И то, что он призвал, его же и убило.

Он указал на шею мёртвого студента.

— Посмотри. Никаких ран. Но его эфирное тело… оно выжжено. Иссушено. Как будто из него высосали всю жизнь до последней капли. Классический почерк тварей из Нижних Миров.

Лина при его словах тихонько взвизгнула.

— А теперь самое интересное, — продолжил Дамиан. — Круг не завершён. Контур удержания разорван вон там, — он кивнул в сторону разбитой витрины. — Это значит, что тварь, которую он призвал, не вернулась обратно. Она всё ещё здесь. В Академии.

В этот самый момент, когда он произнёс эти слова, тяжёлая железная дверь за нашими спинами, через которую мы вошли, с оглушительным, лязгающим грохотом ЗАХЛОПНУЛАСЬ.

И весь свет в зале, включая наши магические сферы, погас.

Мы оказались в абсолютной, непроглядной темноте. В ловушке. Вместе с мёртвым телом и чем-то, что его убило.

Так, спокойно, Сальников, без паники! Темнота — друг молодёжи!

В тот момент, как зал погрузился в абсолютную, давящую тьму, и Лина рядом испуганно вскрикнула, я не стал кричать или пытаться зажечь свет. Я сделал то, что уже становилось инстинктом.

Я закрыл глаза и «посмотрел».

Я полностью сконцентрировался на эфирном пространстве, пытаясь понять, с чем мы имеем дело.

Мир вокруг меня взорвался образами, но это были не образы света и тени.

Лина: Я «увидел» её рядом. Она была как маленький, испуганно-яркий огонёк. Её эфирное поле трепетало от страха, но в его центре горело ровное, тёплое ядро её дара к артефакторике. Она была напугана, но не сломлена.

Дамиан: Он был другим. Его поле было похоже на тёмный, почти чёрный кристалл. Холодный, упорядоченный, с острыми гранями. Но внутри этого кристалла я увидел… трещины. И из этих трещин сочилась едва заметная, фиолетовая дымка боли и чего-то ещё… чего-то очень тёмного.

Зал: Сама Запретная секция была как огромная, спящая машина. Я чувствовал потоки энергии, текущие по стенам, по витринам. Они были похожи на схемы на материнской плате. Мощные, древние, но спящие.

Ритуальный круг: Он был как рана. Как дыра в реальности. Из него всё ещё слабо «сквозило» чем-то чужеродным, неправильным. Запахом… гниющего мяса и озона одновременно.