— Поздно уже! Одиннадцать вечера, — шучу я, и шутка доходит.
— Дурачок, одиннадцать утра! — смеётся она. — А ты куда в такую рань?
— Я Вер, по бабам хотел, но теперь обломлюсь.
— Сам решай, а насчёт обломлюсь — это верняк. И чего я к тебе такая добрая стала?
— Я обаятельный!
— Что есть то есть, — задумчиво произнесла Архарова, взметнула короткой юбкой, развернулась на сто восемьдесят градусов и, покачивая бедрами как модель, пошла домой.
«Хороша Маша, но не наша»! — подумал я и тоже поехал домой.
— Толик, хорошо, что ты вернулся. Покорми поросят, там на печке варево, а мне уйти надо, — попросила бабушка.
— А куда ты? — промежду прочим спросил я, хватая с тарелки только что испеченный оладушек.
— На кладбище, — буднично произнесла бабуля, а я поперхнулся чаем.
— Рано еще тебе! — попытался пошутить я.
— Могилку дочки прибрать надо, — не приняла шутки она.
— Так, были в апреле, вроде.
— Там уже заросли, сам знаешь, как у нас всё по весне цветет.
Мне стало стыдно. Мама, хоть и не родная мне, получается, а все же мама. Даю себе слово зайти самому на кладбище и навести порядок на могилке мужской рукой.
До одиннадцати ещё полно времени, и я занимаюсь хозяйством. Покормил свиней, потом поросят. Кормили мы их от души, то есть досыта, и приходилось постоянно чистить кормушки. Поросята, сволочи такие, старую еду жрать не будут, если есть новая. Управился минут за тридцать — дело привычно, часто помогаю бабке. Зачем она их растит? Да на продажу, мяса нам хватает, в отличие от других граждан страны.
Бабка вернулась вовремя, и я собираюсь к Верке. Надел, конечно, свой модный спортивный костюм. Поднимаюсь на второй этаж панельной пятиэтажки и стучусь в обитую дерматином дверь, звонок почему-то не работает. Открывает дверь рослая хорошистка из нашего класса — Наташка Пилипенко. Она тоже из Веркиной команды и выполняет все её мелкие и не очень поручения.
— А, Штыба, это ты, — вяло произносит она. — Только что тебя вспоминали. Ну, заходи.
У Верки отличная по советским меркам трешка. Батя у неё из милиции, но сейчас он с ними не живёт, а заканчивает какую-то академию в Москве. Если её не закончить, то потолок звания будет полковник, и то на дембель. Мама Веры тоже не простая домохозяйка, а начальник базы снабжения, а это, я вам скажу, связи как у генерала. Ещё ездят по стране «толкачи», которые заняты поиском нужного дефицита, и Веркина мама для них очень полезный человек. В доме от этого налаживания связей полно дефицита. Зайдя в зал увидел, что народу собралось уже прилично, а на столе стояла большая чашка с клубникой, уже наполовину опустошённая.