«Инопланетяне, твари!» — решил я про себя. Что мы имеем? Эти гады существуют! Хотя голос в голове был мне понятен, может это какие-то хитромудрые потомки? И что такое «мир-дублёр»? И вообще, для чего меня засунули в это тело? Но есть и хорошая новость — я теперь лет на тридцать-сорок моложе! Это отлично, жизнь, как вы помните, я любил. Только кто же я? И главное — где? Стал искать любые вещи, которые могут мне указать на факты моего попаданства. Взор падает на плакат с футболистами. Год тысяча девятьсот восемьдесят третий, а плакат новый. Не может быть! Я опять в СССР?

— Толян! — слышу истошный крик с улицы. — Толян! Толян!

Как ни странно, тело моё на «Толяна» откликается. Решаю, наконец, выйти из своей комнаты в проходной зал и сразу натыкаюсь на пьяного мужика, спящего в соседней комнате на диване. Мужик здоров, вонюч и волосат. Проходная комната выглядит также по-совковому убого, но если подходить к обстановке в ней по меркам СССР, то даже богато. Один пузатый тройней цветной телевизор чего стоит! Выхожу на крыльцо, оставляя по левой стороне неосмотренную кухню. В сенях надеваю удобные галоши. На улице вовсю буйствует весна. Во дворе дома я вижу полуразобранный мотоцикл «Восход», туалет типа сортир и сарай, крытый железом. Тут же во дворе виновато ластится ко мне огромный белой масти страхолюдный пёс на цепи.

— Фу, Снежок! — отмахиваясь машинально от его слюнявых ласк, иду к высокому забору, вернее, к калитке.

«Собака меня узнала, а я вспомнил её имя!» — стрельнула мысль. Открываю калитку, и всё в моём сознании встало на свои места. Во-первых, я увидел своего бывшего одноклассника, только не огромным толстяком, каким я его видел год назад на встрече выпускников, а тощим подростком лет пятнадцати, и, во-вторых, пацан с улицы обрадованно произнёс мою фамилию.

— Штыба, где ты ходишь? Договорились же, — возмущенно начинает выговаривать мне Петр Складнев, вернее его лайт-версия. Ну, не могу я их отождествлять — ту гориллу и этого худосочного парнишку.

Штыба! Это же мой бывший одноклассник, как и, собственно, этот самый Петя. Я попал в Толяна⁈ А я всё гадал, чего мне лицо знакомо? После школы я его ни разу не видел. Он ушёл сразу после восьмого класса, а потом, слышал, года через три застрелился из охотничьего ружья. От осознания этого факта я замираю.

— Ты заболел, что ли? — недоуменно смотрит на мои тормоза Петька.

А вот не знал я, что они с Толяном дружили.

Толя Штыба был из категории двоечников и оценки получал исключительно не выше тройки, я же в своём прошлом теле, наоборот, тройку видел только по праздникам и учился, в целом, неплохо. Как-то так сложилось, что в классе мы жили дружно, но общались только в своих группах — «умники» и «тупари». Впрочем, «тупарями» это мы их называли, а они наверняка нас называли похлеще.