— Эх, жаль, лимона нет, — неподдельно огорчаюсь я.

— Зачем? — нюхает напиток Галя и морщится.

— Что бы морда после «епли» довольной не казалась, — шучу я, и шутка заходит на ура.

Галка — девка простая, и ей мой казарменный юмор нравится.

— Ой, насмешил, — дрыгает она полноватой ногой, уже оголенной до бедра. — Ты тяпнул уже, что ли? Тихий, скромный, а тут выдал.

— Щас тяпну, да мне чуть-чуть, только для запаха! Дури у меня и так хватает.

Галька смеётся и непринуждённо выпивает коньяк, закусывая кусочком сыра. Я не отстаю. Кладу руку на коленку и тискаю податливое тело. Завершается бутылка коньяка, почти полностью приговорённая стойкой бабой, и мы перемещаемся из кухни в баньку. В доме в спальне спит дочка, и мы стараемся ей не мешать. Секс завершился минуты за две! Мне, опытному, как я считал себя в прошлой жизни, ловеласу неудобно. Дама ведь не удовлетворена. Толику пофиг, но я его заставляю идти на второй круг, а потом и на третий. В конце концов после пятого захода за три часа меня выгоняют домой. Я доволен как слон, да и Галя, отжаренная на пять с плюсом, дружелюбно улыбается на прощание.

Поспал всего часа три, и разбудил меня не петух, а бабуля. Тот пестрый будильник тоже, я думаю, орал, но мне, уставшему от вчерашних любовных утех, это было нипочём. В результате в класс пришёл последним, но не опоздал. Денег, что интересно, батя больше не дал. Это что получается, два рубля на неделю?

Сегодня тоже пять уроков — геометрия, две литературы и два труда последними. Толик обычно с них сбегал, а я решил пойти. На геометрии математичка рассказывала новую тему, а перед этим спрашивала домашку, поставив пяток оценок. На меня она странно поглядывала, но ничего не спросила. На перемене, в закутке с фикусами около кабинета литературы, куда я загасился от разных взглядов, ко мне подошла Фаранова — тоненькая, изящная девочка с русыми волосами и длинными ногами. Лицо красивое, но детской красотой.

— Толя, что ты там за глупости про меня говорил? — требовательно спросила она.

— Ничего и никому не говорил, Петрухе сказал, что ты мне нравишься и всё, — открестился от наезда я, разглядывая ребёнка.

«М-да, поторопился я, гадкий утёнок она пока», — решаю про себя.

— Ты чего? Дурак какой! Не говорил, что мы дружим?

— Петруха, стоп! — поймал я своего несостоявшегося подельника за рукав. — Кому сказал, что Алёнка мне нравится? Я только тебе говорил.

— Да отвали ты, никому не говорил, — попытался, крутанувшись, вырваться тот из моего захвата.

Пришлось стукнуть его слегка в печень, от чего одноклассник присел и стал хватать ртом воздух как рыба, вытащенная из воды.