Я аккуратно прячу бутылку в матерчатую авоську и приношу дневник, гордо раскрывая на нужной странице. «Прям как дитя хвастаюсь», — усмехаюсь мысленно своей реакции.

— Не соврал, — удивляется ещё бодрая сухонькая старушка с руками по локоть в фашисткой крови.

— Чего вы тут? — на кухне появляется отец и жадно пьёт чайный гриб из трехлитровой банки.

Есть такой чудо-напиток у нас. Заливаем мы этот гриб — плоскую лепешку вроде медузы, чаем, он и растёт постепенно в банке. Вкусный, на мой взгляд.

— Четверку получил? Поздно за ум взялся, — дышит перегаром батя и тянется к своей полке с бутылками!

Мы с бабкой переглядываемся, и я понимаю — не найдись там двух бутылок водки, быть бы мне битому. Но отец достал плитку шоколада и протянул мне.

— На вот, к чаю тебе, — и, почесав пузо, отправился дрыхнуть.

Я молча киваю бабуле, мол, спасибо что спасла, и, взяв сетку, иду к Галке, хотя прошло не больше часа. А ничего бабуля у меня, я вспоминаю памятью Толяна, что и дом этот её, а батя-вдовец был женат на её дочери, а вот возраст и день её рождения не помню, неинтересно мне было, оказывается. Вроде лет семьдесят, семьдесят пять. Ещё ветеранов много живых.

Подхожу со стороны огорода и через дыру лезу во двор любвеобильной соседки. Та встречает в халате явно на голое привлекательное тело и проводит в дом, на кухню.

— Дочка спит уже, — вполголоса говорит она, доставая из сумки сначала бутылку, а потом шоколадку, и тут же кривится. — Коньяк? Он же клопами пахнет! Шоколадку хорошо, что взял, дочка рада будет. Взрослеешь, что ли? Раньше дочке ничего не приносил, а тут прям молодец! Ладно, пусть будет коньяк, отдам потом кому, у меня есть в заначке «коленвал».

Я малость обалдеваю, помню я этот «коленвал» — до повышения цен самая дешевая водка была, сейчас я давно её не видел. Название такое она получила в народе из-за надписи «ВОДКА» не в одну строчку, буквы «О» и «К» чуть ниже нарисованы, вот и похожая на «коленвал» надпись получилась. И про шоколадку она не угадала, я нам на закусь нёс, с лимоном-то туго сейчас. Но пусть будет дочке, ишь как рада.

— Ты погоди «коленвал», это по спецзаказу для ветеранов и партийных работников, пять звездочек, не пахнет он клопами, зуб даю, — начинаю я вешать лапшу на уши, не желая пить отраву. — Ты на цену глянь.

— Да? И точно, прилично стоит, может и в самом деле неплохой? — удивляется наивная дурочка лет двадцати пяти и сервирует стол нехитрой едой.

А закусь точно к водке — варёная картошка, сало, капуста квашеная, сыр домашний, огурец соленый, видно с прошлогодних запасов, но крепкий на вид. Чёрт, может нахрен этот коньяк, да и не делали откровенной отравы в СССР. Но Галка уже настроилась вкушать напиток партократов. С трудом открываю бутылку и разливаю понемногу для начала.