— Он там выслужился перед завотделом Ростовского горкома КПСС, вот его и отправляют, — насмешливо произносит Веркин спутник. — Больше и нет у него никаких заслуг. Серая личность.

— Намучаются они с ним, это совершенно точно, — подтверждает Верка.

— Так его по блату, получается, отправляют? — падает тональность голоса Александры.

— Очень спорное утверждение, — весело говорю я, показываясь из-за колонны. — Я, может, Верочка, и серая личность, но не брехливая, как твой хахаль. А он знает, что тебе пятнадцать лет всего, кстати?

— Повтори, что сказал, — дергается в мою сторону парень.

— Тихо, Коля, спокойнее, — тормозит его моя бывшая одноклассница.

— Повторяю, ты в курсе, что ей пятнадцать лет? — провоцирую конфликт я. — А ты, Вера, забыла, что я школу от пожара спас, да и мою инициативу по празднованию дня рождения газеты «Комсомольская правда» комитет комсомола школы и района поддержал.

— Тебя колыхать не должно, что я знаю, а что нет, — кипит парень.

— Ну, Толя, ерунда же это, тебя чудом из комсомола не турнули, вспомни, какой ты был, — пытается успокоить всех Верка, которой немного стыдно, что я их подслушал.

— Люди, Вера, исправляются, для этого комсомол и нужен, да, я был не образец для подражания, зато сейчас не образец — это ты. Где твой моральный облик?

— Это моё дело, — злится Верка. — И к твоим заслугам это не относится. За что тебя посылают в школу?

— Я уже сказал за что, ну и ребёнка спас ещё, но для таких моральных уродов как вы, это тоже ничего не значит, — полыхаю я вместе с Толяном. — Завсектором тоже я первую помощь оказывал. А ты, Вера, что сделала за последний месяц?

— Да, и правда, а почему спасенного им ребёнка вы забыли? Толя заслуженно награждён, и воспитание у него наше, комсомольское! — радуется тому, что я не блатной, наивная комсомолка Александра.

— Слышь, урод, ты кого там уродом назвал? — Веркин ухажёр слышит только то, что хочет и, наконец, вырвавшись, бьет меня.

Ну, как бьет? Толкает в бок, несильно. Зато появляется железный повод спустить пар и за зуб, и за обломанное свидание у Шурки на квартире, и за тупой фильм, и за сосание в десны без стеснения рядом со мной. Делаю подсечку и бью в солнечное сплетение. Ни в коем разе не в лицо, а так и обвинить меня не в чем будет. Мажор падает, и я с удовольствием бы пнул его, но вижу по глазам девочек, это будет ими плохо воспринято.

— Пошли, Саша, от этих мещан, — гордо говорю давно придуманную фразу, и моя спутница послушно идёт рядом со мной.

— Она мне сказала, что ты пустой человек, — пожаловалась Шурка. — Ладно, я домой, а тебе на остановку надо. Когда у тебя последний автобус?