— Тальи* (подати), все выплачены, ваша светлость. С людей больше нечего взять. Перламутр и жемчуг не родит море — вот так сразу, нужно ещё примерно четыре года. Мы не в силах платить заново такие огромные суммы. А за эти годы бог не оставит нас своей милостью. Мы обязательно накопим и заплатим, но позже.

— Мессир Дюссо, кому были выплачены подати? Кто обязал вас платить их, и какими суммами обложили поселение?

Из рассказа пожилого местного жителя мы поняли, что клан Торризи уже практически, как около шести лет появился в жизни этих людей, которые каждый день тяжёлым трудом добывали себе хлеб на сущий, отвоёвывая его у моря.

Состояние постоянной задолженности усугубляло и так нелёгкое положение местных жителей. И они с глубоким удивлением смотрели сегодня утром на море, видя новый галеон, пожаловавший, как они думали опять за мздой.

— Венецианцы представились единственными наследниками имения баронессы и нашей рыбацкой деревни ваша светлость, мать — настоятельница монастыря св. Франциска, что расположен высоко в горах, платит им за аренду хозяйственных построек, не принадлежащих монастырю. Их когда-то возводили по приказу последнего барона. А мы, соответственно, оплачиваем ежегодный сбор-подать, за то, что живём на этих землях и ловим рыбу в водах, принадлежащих семейству Торризи.

— Семейству Торризи?

«…- интересно она отравит его, или вонзит кинжал, как только увидит, а если то и другое»?

После нескольких наводящих вопросов, заданных мною тихим голосом, месье Дюссо, который именно так смог в конечном счёте убедиться, кто действительно является истинным наследником имения, дал мне пояснения, от смысла которых я с довольным вздохом поняла, что венецианцы, попытавшиеся нахрапом присвоить себе хоть, что-то принадлежащее графини делла Гутьеррес не знали главного.

А именно, что в глубокой тайне, в специальном прибрежном глубоководном гроте, тихо существовала небольшая ферма, которая получила своё развитие благодаря первой герцогине Немур.

В те далёкие времена, когда рыбаки ещё только учились обращаться с этими удивительными созданиями, она научила местное население выращивать устриц.

Я помнила, как шептала своим слушателям в том, другом веке:

«— … их не нужно истреблять, это воистину золотое дно, поверьте. Ловите для еды исключительно рыбу но только не устриц».

Процесс был сложным и требовал огромной осторожности, поэтому его изучение когда-то стало целой наукой. Мы пробовали и ошибались. Но ведь ошибки — это тоже результат.

Женщины посёлка с годами превратились в больших специалистов в этом трудоёмком деле. Они умели подсаживать прямо в тело устриц специально отобранные мелкие кусочки раковин, что позволяло этим морским обитателям формировать жемчужины. Особые размеры раздражителей были подобраны с учётом индивидуальных особенностей каждой устрицы, а проведение такой манипуляции требовало точности и аккуратности.