— Я. Не. Убивал. — раздельно произнес я. — Сераписом Изначальным клянусь и старыми богами моего народа. Я их порезал, но не убивал. У меня нет вражды с их родами. Мне не за что им мстить.

— Ты понимаешь, — побледнел сыщик, — что сейчас натворил? Да если твою вину докажут, ты как богохульник на костер пойдешь. Ты же именем Создателя поклялся.

— Я невиновен, — ответил я ему. — Хочешь, сажай меня в тюрьму. Хочешь, сразу на крест вешай. Я тебе уже все сказал.

— Пойдем, парень, — он встал и достал из сумки на поясе большие, грубые, но вполне узнаваемые наручники. — Руки протяни!

— Он никуда не пойдет, — ответил ректор, который все это время сидел молча. — Согласно закону, наши учащиеся — заложники, священные гости ванакса. Даже если он и убил, то эти люди не были гражданами Вечной Автократории. А значит, он подлежит выдаче за Севенны, где предстанет перед судом своего народа. Это больше не твое дело, охранитель. Уходи! Учащийся Бренн останется здесь. Он проведет следующий месяц под замком, сдаст экзамены и уедет домой.

— Вы пожалеете. Я господину префекту доложу, — крысомордый встал и вышел прочь, даже не поклонившись. Еще и дверью хлопнул. Учитывая разницу в статусе между ним и ректором, это было сродни плевку в лицо.

В кабинете воцарилось тягостное молчание, а я водил любопытным взглядом по сторонам. Зеркало. Часы с маятником. Ух ты! Часы! Резная мебель и полки, уставленные книгами до потолка. А какая у ректора мантия! Она из переливчатого шелка, расшита перекрученными лентами Мебиуса и достает до земли.

— Можно я в зеркало посмотрюсь, господин ректор? — задал я вопрос, от которого у присутствующих отпали челюсти. — У нас в племени только бронза полированная. А тут такая роскошь. Хочу знать, как на самом деле выгляжу.

— Тебя сейчас только это интересует? — выдавил ректор, который поначалу дар речи потерял.

— Ага, — кивнул я и подошел к мутноватому зеркалу в позолоченной раме.

А ведь я на удивление хорош собой. Гибкая, мускулистая фигура, светлые, с рыжинкой волосы до плеч и мужественный профиль. Теперь понятно, почему на меня такая красотка, как Эпона запала. Меня без конкурса возьмут в рекламе нижнего белья сниматься, а если выбрить полбашки, и из остатков волос сделать идиотскую прическу, то вполне можно претендовать на роль Рагнара Лодброка в сериале про викингов. Правда, свободные люди голову не бреют. Ни у нас, ни у соседей германцев. Это удел рабов.

— Насмотрелся? — неприветливо спросило ментор. — Ты проявляешь недопустимую непочтительность, Бренн. Не замечал за тобой такого раньше.