— Простите, господин ментор, — поклонился я. — Тяжелая неделя выдалась. Второй раз убить пытаются.

— Вотрикс? — нахмурились оба и переглянулись. Елки-палки, да они же все знают!

— Вам тоже показалось странным, что Зенон отозвал господина педотриба с площадки, а в этот момент в руке бойца появилась свинчатка? — спросил я.

— Об этом нам ничего не известно, — прищурился ментор. — Ты уверен?

— Еще бы, — кивнул я. — Я же ему за это нос сломал.

— Я прикажу посадить тебя под стражу, — вздохнул вдруг ректор. — Для твоей же безопасности. Это добром не кончится!

— Что именно добром не кончится, достопочтенный господин ректор? — спросил я, и оба моих собеседника начали наливаться ледяной яростью. Я вообще не имею права открывать рот. Я должен стоять и смотреть в пол. Даже поднять глаза на высшего — недопустимая дерзость. А уж требовать от него ответа…

— Вы знаете или догадываетесь, — я уже пошел вразнос. — Я же по лицу вижу. Кому-то нужна моя смерть. Да зачем меня убивать? Кто я такой?

— Все верно, — презрительно скривил лицо ректор. — Ты никто. Убирайся из моих покоев, несносный буян! Грубый неуч! Вон отсюда! Ты будешь наказан.

— Последний вопрос! — поднял я руки. — Если я экзамены на пятерки сдам, то смогу в университет поступить? Оплата обучения не вопрос! Деньги есть.

О! Ради таких вот моментов и стоит жить. Ментор давится смехом, неумело маскируя его под кашель. А лицо ректора напоминает какой-то дурацкий светофор, меняя цвет кожи в диапазоне от матово-бледного до багрового-синюшного, а потом в обратную сторону.

— Я ничего более глупого в своей жизни не слышал, — растерянно посмотрел на ментора господин ректор. — Скопас, он что, хочет избежать суда друидов, а потом спрятаться от кровной мести в Сиракузах?

— Нет, достопочтенный, — успокоил его ментор. — Он всего лишь хочет украсть чужую жену. Вы должны ее помнить. Эпона из Арвернии, восьмой класс. Удостоена личной похвалы вашей учености за прилежание и благочестие. Она просватана на господина Доримаха.

— Это который Доримах? — поднял брови ректор. — Заместитель главы Купеческой Гильдии? Кони, кожа и седла для армии?

— Он самый, — снова склонился ментор.

— Великие боги, дайте мне сил, — обреченно вздохнул ректор, ослабив тугой воротник. — Я не переживу этот год. Создатель Милостивый, помоги избавиться от этого буйного сброда, который почему-то называют моими учениками. Я не хочу иметь ко всему этому никакого отношения. Пропади оно всё пропадом.

— Свободен, Бренн! — рявкнул ментор. — Вышел за дверь и сделал двадцать шагов по коридору. Ждать меня там!