— Нет, почтенный. Я в последнее время много упражнялся с алебардой. Вот и руки такие стали.

— Алебарда? — растерянно захлопал глазами наставник. — Какая еще алебарда?

— Ну, такой большой топор на длинной рукояти, — я развел руки, показывая, насколько эта рукоять длинна. — Ее очень любят в восточных легионах. Когда на Самосе высадились катафракты(2) фригийцев, только ими и отбились. Ну, так мне бывший легионер рассказал, который там был.

— А зачем тебе упражняться с алебардой? — не понял он.

Я мучительно возвел очи к потрескавшемуся потолку, с которого на меня взирал какой-то белобородый старец. Старец был более сообразителен, чем мой преподаватель.

— А когда на мою деревню нападут всадники арвернов или сенонов, — спросил я, — как мне лучше поступить, почтенный Андрей? Пропеть им гимн во славу Астианката Исцеляющего или все-таки шарахнуть по шлему чем-нибудь тяжелым и острым?

Сокурсники снова захихикали, но теперь уже не надо мной.

— Понятно, — вздохнул наставник. — У тебя руки похожи на конские копыта, Бренн. Тонкие действия тебе недоступны. Ты не можешь вязать узлы на швах, пальцы слишком грубы. И с годами при твоем образе жизни они навряд ли станут тоньше и чувствительнее. И это при том, что ты весьма неглуп, у тебя хороший глазомер и твердая рука. Ты мог бы стать неплохим хирургом. Но пальцы! Это просто беда. Или бросай алебарду, или ремесло лекаря.

— Проклятье! — я расстроенно смотрел на свои ладони, покрытые твердыми мозолями. Это он еще костяшки пальцев не видел…

— Скажи, почтенный, — спросил я. — А я могу записать на твой курс свою жену? Она вяжет на загляденье просто. И пальцы у нее что надо, тонкие и длинные.

— А образование у твоей жены какое? — удивленно посмотрел на меня наставник. — Если она только научилась читать, то этого мало.

— Она закончила гимнасий и курсы акушерок, — ответил я.

— Тогда можно, со следующего года и приводи, — кивнул он и прислушался. — Колокол, отроки. Занятие окончено.

— А скажи, почтенный Андрей, — задал я вопрос, когда все вышли. — Куда подевались недобитые жрецы Гефеста? В жизни не поверю, чтобы такие полезные ребята остались не у дел.

— Не знаю и знать не хочу, — как-то слишком торопливо ответил он. — Они святотатцы и преступники. Все, иди, Бренн из Бибракты, осваивай вязание на спицах. Без этого ты мне оперативную хирургию не сдашь!

Я вышел из аудитории, сияя, словно новенькая драхма. А я ведь и сам почти догадался. Не так-то много вокруг Автократории центров ремесла. Совершенно внезапно возвысился далекий Византий. Фригия освоила порох и пытается теснить Талассию на морях. А еще я долго не мог вспомнить, где видел бородатого мужика, изображенного на прикладе охотничьего штуцера. А вот теперь вспомнил. В кабинете у пизанца Спури я его видел. Это какой-то их божок. Выходит, что недобитые носители знаний получили убежище в соседних странах и перекрасились в тамошних жрецов. А что, версия рабочая. Я сам бы так поступил и на месте слуг Гефеста, и на месте правителей, проигрывающих гегемону в конкурентной борьбе.