— Марина Андреевна! — окликнул её знакомый голос.

Она обернулась.

На другой стороне улицы стоял Дима. Тот самый, из общаги, с рюкзаком и удивлённым лицом.

— Дима? — Она перешла дорогу, не дожидаясь светофора. — Ты здесь?

— Я в Москве уже год, — заулыбался он. — Работаю. А вы как? Я слышал, у вас всё хорошо?

— Всё отлично. А ты откуда знаешь?

— Леха писал. Мы общаемся иногда.

— Правда? Он не говорил.

— Сюрприз хотел сделать, наверное. — Дима оглянулся. — А он где?

— На работе. Вечером придёт.

— Передавайте привет. И знаете… — Он замялся. — Я тогда, в общаге, зря про вас сказал. Про старую. Вы извините.

— Давно забыли.

— А я нет. Я завидовал. Леха — молодец, за любовь свою боролся. А я так и не научился.

— Научишься.

— Надеюсь. — Он улыбнулся. — Ладно, побежал. Рад был вас видеть.

— И я.

Они разошлись.

Она пошла дальше, и на душе стало тепло. Прошлое отпустило. Окончательно.

Вечером Леша пришёл с работы с огромным букетом.

— С праздником, — сказал он, вручая цветы.

— С каким?

— С днём, когда ты согласилась уехать со мной.

— Леша, это не праздник.

— Для меня — да.

Она обняла его.

— Дурак.

— Твой дурак.

— Иди сюда.

Они сели на диван, и она рассказала про встречу с Димой.

— Я знаю, — сказал он. — Мы переписываемся. Он хотел тебя увидеть, но боялся подойти.

— Почему?

— Стыдно. За тот раз.

— Глупый.

— Я ему так и сказал.

— Леш, — она посмотрела на него. — А ты никогда не жалел?

— О чём?

— Обо мне. О том, что связался. О том, что пришлось уехать.

— Ни разу.

— Даже когда трудно было?

— Особенно когда трудно. Потому что ты рядом делала всё легче.

— Врешь.

— Не вру.

Она поцеловала его.

— Я тоже не жалела. Ни разу.

— Знаю.

— Откуда?

— Я чувствую.

Ночью они занимались любовью, как в первый раз.

Медленно, нежно, смакуя каждое движение.

— Ты помнишь? — шептала она. — Аудиторию?

— Помню.

— Машину?

— Помню.

— Библиотеку?

— Помню всё.

— Я тоже. Каждую секунду.

Она смотрела на него — повзрослевшего, возмужавшего, с лёгкой сединой на висках, которая появилась от работы и бессонных ночей.

— Ты стал другим, — сказала она.

— Каким?

— Мужчиной.

— А ты стала моложе.

— Врёшь.

— Не вру. Ты светишься изнутри.

— Это ты меня таким сделал.

— Мы друг друга.

Она кончила — тихо, выдохнув ему в губы. Он — следом, уткнувшись лицом в её шею.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Больше жизни.

— Я тоже.

Они лежали, обнявшись, глядя в окно на огни ночного города.

— Леш, — сказала она через минуту.

— М?

— Я хочу ребёнка.

Он замер.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Но тебе…

— Сорок. Я знаю. Но я хочу. Твоего.

Он повернулся к ней, посмотрел в глаза.

— Ты правда этого хочешь?

— Правда.