Она застегнула папку, сунула ручку в карман пиджака. Ей нужно было уйти. Немедленно. Потому что этот парень стоял в двух метрах и не сводил с нее глаз, и в этих глазах было что-то, отчего у нее перехватывало дыхание.

Не влюбленность. Не юношеское обожание. Что-то другое. Жесткое, взрослое, почти злое.

— Ваша тема, — сказал он, когда она уже почти прошла мимо. — Ваши статьи по социальной стратификации. Я читал.

Она остановилась.

— Все три? — спросила она, не оборачиваясь.

— Четыре. Последняя в «Вестнике» за май.

Она обернулась.

Это было… невозможно. Четыре статьи. Две в закрытых журналах, одна в сборнике конференции, которую даже коллеги не все читали. И майский «Вестник» вышел три месяца назад, когда первокурсники еще сдавали сессию.

— Зачем? — вырвалось раньше, чем она успела подумать.

Он сделал шаг к ней. Один шаг. Расстояние сократилось до опасного.

— А вы не догадываетесь?

Она смотрела на его руки. Длинные пальцы, чистая кожа. Никаких колец. Вчера она видела такие же пальцы в метро — парень держал поручень, и она поймала себя на том, что разглядывает его ладонь, выступ вены, сгиб запястья.

Сегодня эти пальцы лежали на столе, и она думала о них всю пару.

— Придете в понедельник к завкафедрой, — сказала она. Четко, по слогам. — Вам дадут научного руководителя.

— Я приду к вам.

— Я могу отказаться.

— Можете. — Он не моргнул. — Но я все равно приду.

Она вышла в коридор, и только там поняла, что все это время не дышала.

В тот вечер она не могла работать.

Сидела над диссертацией чужого аспиранта, читала одно предложение пять раз и не понимала ни слова. В голове крутилось: «Вы не догадываетесь?» — и этот взгляд. Тяжелый, прямой, без стеснения.

Ей тридцать четыре.

Она кандидат наук, доцент, у нее квартира в ипотеку, кошка Матильда и бывший муж, с которым они разошлись два года назад без скандала и почти без сожаления. Она не влюбляется в мальчиков. Тем более — в студентов. Тем более — на первой же лекции, в душной аудитории, когда от жары слипаются ресницы и подол юбки липнет к бедрам.

Она просто устала. Просто давно ни с кем не была. Просто у нее предменструальный синдром и гормоны шалят.

Она выключила ноутбук в одиннадцать, выпила чаю, легла. Заснула через час.

Ей приснилось, что он сидит на первой парте, смотрит на нее и расстегивает ширинку. Во сне она не отвела взгляд.

Проснулась в три ночи — мокрая, с бешеным сердцем, между ног пульсировало так, что пришлось зажать бедра и лежать, глядя в потолок, пока дыхание не выровнялось.

— Твою мать, — прошептала она в темноту.

Матильда на коврике неодобрительно шевельнула ухом.