Я почувствовала, как от этой неопределённости начинает слегка кружиться голова:
— Объясните мне тогда саму суть. Что вообще происходит во время стандартного тестирования младенцев на магический дар?
При этом вопросе управляющий заметно оживился: наконец-то мы нащупали твёрдую почву, где у него имелись реальные, подкреплённые фактами знания. Он взял лежащий возле чернильницы простой карандаш Марвы и перевернул один из чистых листов.
— Обычно процедура выглядит довольно банально, — принялся чертить он ровные линии, наглядно разделяя бумагу на секторы. — Огромная часть населения рождается без малейшего намёка на магический потенциал. У другой, чуть меньшей группы людей обнаруживаются слабые, едва заметные крохи способностей, из которых впоследствии выходят неплохие травники, ремесленники или бытовые маги.
— А дальше идут полноценно одарённые? — догадалась я, внимательно следя за движением его руки. — Те самые, которых со всеми почестями зачисляют в столичные Академии?
Стоило мне впервые за весь этот долгий вечер произнести слово «Академия», как краем глаза я заметила, как Марва резко выпрямилась в своём кресле и словно сильнее запахнула на плечах шерстяную шаль.
— Именно так, — подтвердил Алерик, не заметивший мимолётного испуга травницы. — Но за пределами этой официальной классификации изредка встречаются уникальные, единичные аномалии.
— И вы всерьёз предполагаете, что я могу оказаться одной из таких аномалий? — Я нахмурилась, внутренне не готовая к подобному повороту.
— Нет, — резко и хлёстко, словно отсекая любую возможность для спора, отрезала Марва.
Мы с Алериком одновременно повернулись к ней: такая непривычно бурная реакция всегда сдержанной женщины застала нас врасплох.
— Марва, поумерь пыл, мы лишь обсуждаем теорию, — спокойно и веско произнёс управляющий, пытаясь её успокоить.
— Я сказала «нет», — упрямо повторила наставница. Шаль на её плечах дрогнула, будто она удерживала не ткань, а собственное самообладание. — Мы ничего не предполагаем, Сэрин, и не строим пустых иллюзий, пока у нас на руках нет неопровержимых доказательств.
— Марва, посмотри на меня, — мягко попросила я, накрывая её дрожащую ладонь своей.
Наставница медленно подняла глаза, и на долю секунды в них промелькнуло то, чего я не видела за всё время нашего знакомства, — абсолютная, щемящая беспомощность перед навалившимися обстоятельствами. Впрочем, она почти мгновенно взяла себя в руки, вернув лицу привычную строгую маску.
— Я не хочу, чтобы ты забивала себе голову опасными фантазиями, девочка, — уже тише добавила она.