Я запомнила, как часто в разговоре возвращалось имя Ренальда. Слишком часто для мёртвого человека — и слишком настойчиво для того, кто якобы уже не мог влиять на мою жизнь.
— Марва, скажи, а Лиара и Кайрен в итоге поженились? — спросила я у наставницы.
— Да, — твёрдо ответила травница, встретившись со мной взглядом. — Брак оформили по строгим законам Вальгарда. Этот город всегда жил торговлей: здесь людей судили по реальным делам, а не по древнему происхождению, поэтому местные приняли их союз гораздо быстрее. Они расписались перед свидетелями, получили документы — всё как положено.
— Но правящая верхушка Дома Арденваль этот брак так и не признала, — спокойно и сухо закончил за неё Алерик.
Я медленно соединила сказанное в одну цепь: изгнание, Вальгард, этот дом и моё рождение вдали от рода.
— Именно поэтому мать навсегда ушла из рода? — спросила я, сводя воедино все факты.
— Да.
— И они переехали сюда, в эту глушь?
— Да, Сэрин, — тихо подтвердила Марва.
— И здесь, в этом доме, родилась я?
Марва кивнула. Больше ей, кажется, нечего было добавить — или она просто не находила сил произнести это вслух.
За титулами, законами и древними родами всё отчётливее проступали двое людей, однажды выбравших друг друга вопреки целому миру.
— А что случилось потом? — почти шёпотом спросила я, чувствуя подвох.
Мягкая улыбка мгновенно исчезла с лица Марвы, а Алерик заметно посерьёзнел, поджав губы. Между нами словно пролегла невидимая черта, за которой начиналась та часть истории, к которой никто из них не хотел прикасаться первым.
— Потом родилась ты, — глухо произнесла наставница, не глядя на нас. — А ещё через несколько лет Лиара тяжело заболела и умерла.
Я невольно задержала дыхание, будто это могло унять глухой отзвук давно прожитой чужой беды.
— А мой отец? — я обратилась уже к Алерику, почти не надеясь на прямой ответ. — Что стало с Кайреном?
Марва коротко переглянулась с Алериком, и за весь этот тяжёлый вечер они впервые ответили совершенно синхронно и быстро:
— Он ушёл позже.
Я устало закрыла глаза, чувствуя, как к горлу снова подступает раздражение:
Ненавижу это расплывчатое слово.
Между нами сгустилось невысказанное. Самые неприятные и опасные ответы эти двое по-прежнему приберегали напоследок.
Часть 6. Почему меня скрывали
После очередного расплывчатого «позже» мне до судорог захотелось запустить в этих двоих чем-нибудь тяжёлым, желательно глиняной кружкой.
— Нет, — твёрдо отрезала я, пресекая их привычную манеру уходить от прямых ответов.
Марва удивлённо вскинула седую бровь, явно не ожидая от меня такого напора: