Глава 7. Хунхузы
Страница 42 из 109
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 7. Хунхузы

Страница 42

— Знаю, ваше благородие. Не первый раз.

У заамурцев нашлась фляжка спирта, и я вылил половину в рану, а половину — в Прохора. Шомпол из винтовки мёртвого заамурца и ножны моей шашки стали шиной. Я потянул за кисть, медленно, ровно, как учили на кафедре травматологии, на которую я ходил студентом, потому что там преподавала симпатичная ассистентка. Кость ушла обратно, под кожу. Прохор не крикнул. Он сказал одно слово, очень короткое и очень выразительное, и попросил прощения у барышни. Барышни рядом не было. Он забыл.

Потом вспомнил. И посмотрел на меня.

— Идите, ваше благородие, — сказал он. — Не сидите со мной. Я до разъезда сам дойду.

— Никуда ты сам не дойдёшь.

— Никак невозможно иначе, — сказал Прохор. И встал.

До разъезда мы добрались в сумерках. Прохор дошёл сам, на своих ногах, держась здоровой рукой за стремя моего нового коня, взятого у убитого заамурца. От седла он отказался. Сказал, что на чужой лошади покойника ездить не станет, примета плохая. А вести её за стремя можно, это другое.

Убитых заамурцев мы везли поперёк сёдел. Корнет Горбатов всю дорогу молчал, и уши у него были уже не розовые, а серые. Война с открытки оказалась не похожа на себя. Так бывает и с женщинами.

В казарме разъезда я перевязал Прохору руку заново, прокипячёнными тряпками, и наложил настоящую шину из дощечек от патронного ящика. Заамурцы стояли вокруг и смотрели. Один спросил, не доктор ли я. Я сказал, что читал книжку. Он попросил дать почитать.

Ночью пришёл мальчик.

Его не сразу заметили. Он стоял у водокачки, в тени, маленький, в рваной стёганой куртке на вырост, и держал в руках что-то тёмное и пушистое. Часовой чуть не выстрелил. Потом разглядел и не стал.

В руках у мальчика была муфта Веры.

Пустая. Браунинга в ней не было. Вместо браунинга была красная бумажка с иероглифами. Один из заамурцев, старый унтер с белыми бровями, служивший на дороге с самой постройки, читал по-китайски с пятого на десятое.

— Три тысячи серебром, — прочёл он. — Завтра к закату. А если нет, то… — Он замолчал и посмотрел на меня. — У них так заведено, ваше благородие. Сперва присылают ухо. Потом второе. Про потом я вам говорить не стану.

Три тысячи серебром на разъезде в степи. С таким же успехом они могли попросить слона.

Я посмотрел на мальчика. Ему было лет двенадцать. Тощий, с огромными глазами на сером лице, и зрачки в этих огромных глазах были с булавочную головку. Такие зрачки я видел сотни раз. У тех, кто умирал от героина в подъездах на Второй Речке. У мальчика был опиум. Двенадцать лет.

И ещё он держал правую руку кулаком, прижав к груди, и не разжимал. Горячей, даже на вид. Кисть опухла, и от запястья вверх, по предплечью, шла красная полоса.

назадназад
1 ... 40 41 42 43 44 ... 109
впередвперед