Глава 7. Хунхузы
Страница 44 из 109
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 7. Хунхузы

Страница 44

Унтер понял меня раньше, чем я договорил. Он давно тут служил. Он видел, как горит степь.

Мы зажгли рогоз в четырёх местах сразу. Для этого хватило спичек, керосина из фонаря и двух минут. Огонь сначала был маленький и робкий, как свеча. Потом ветер его заметил. И через минуту перед нами стояла стена, оранжевая, ревущая, в два роста человека, и шла к реке быстрее, чем бежит лошадь.

Лошади у кумирни заржали и понесли. Кто-то закричал. Из кумирни посыпались люди, сонные, в одних рубахах, с винтовками и без. Они смотрели на огонь, и огонь смотрел на них. И они побежали. На лёд. Лёд был серый и вздутый, и по краям стояла вода. Но лёд был лучше огня.

Мы шли за огнём, по чёрной, дымящейся земле, держа мокрые тряпки у лица. Было жарко, как в бане. У корнета затлели брови. Он смеялся. Война наконец стала похожа на открытку.

В кумирне было дымно и темно. Пахло ладаном, опиумом и немытыми телами. На алтаре, перед закопчённым деревянным богом с отбитым носом, догорали курительные палочки.

Вера сидела в углу на полу, со связанными руками, с чёрной коркой на виске. Оба уха на месте. Я проверил их первым делом. Раньше, чем глаза.

А напротив неё, на циновке, скрестив ноги, сидел лама в жёлтом халате. Молодой, с круглым вежливым лицом и белой полосой на бритом темени. Он не побежал со всеми. Он ждал. В руке у него был браунинг Веры, и ствол смотрел ей в голову.

— Стойте, поручик, — сказал он по-русски. Без акцента. Они все тут говорили без акцента. Хорошая у них была школа. — Вы опоздали. Барышня уже всё знает. А теперь и вы знаете, что она знает. Это плохо для всех.

— Опустите пистолет.

Он улыбнулся. Потом слева в дыму кто-то шевельнулся, и он на секунду посмотрел туда. Это был Прохор. Он вошёл через дыру в задней стене и стоял с поленом в здоровой руке, не прячась. Секунда. Одна секунда, пока человек смотрит не на тебя.

Я выстрелил ему в плечо. В правое. На этот раз я знал, куда.

Браунинг упал. Лама даже не посмотрел на него. Левой рукой он поднёс ко рту что-то маленькое, бумажное, и разжевал. Спокойно, не торопясь, глядя на меня, как жуют конфету.

Я бросился к нему, разжал ему зубы и сунул пальцы в рот, глубоко, к корню языка. Его вырвало. Поздно. Я знал, что поздно, ещё до того, как он начал жевать. Горьковатый запах сушёной травы я уже не спутал бы ни с чем.

Аконит. Борец. Синий цветок, растёт по всему Приморью. И, как выяснилось, не только.

Он умирал долго, минут двадцать. Сначала у него онемели губы, и он трогал их пальцами, удивлённо, как чужие. Потом руки. Потом сердце пошло неровно, и я чувствовал это на его запястье, перебой за перебоем. Я держал его за руку до конца. Не знаю зачем. Десять лет я читал про такую смерть в чужих желудках. Последней ночью в секционной я читал про неё в желудке поручика Лунина.

назадназад
1 ... 42 43 44 45 46 ... 109
впередвперед