Глава 15. Чай с ёканом
Страница 101 из 109
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 15. Чай с ёканом

Страница 101

Ямада открыл глаза.

Посмотрел на Веру. Долго. Потом опустил глаза на пустую бумажку у себя в ладони.

— Сахар, — повторил он. По-русски. Тихо. С каким-то удивлением, почти с уважением. — Вера-сан. Вы всегда были прилежной ученицей.

Я выскочил за дверь.

Кошки уже не было. Прилив. Пока мы пили чай, пока он ломал мне палец, пока говорили обо мне, как о покойнике, пришла вода. Невысокая, по щиколотку, местами выше, но чёрная, ледяная, в шуге, и кошка была под ней, и по обе стороны от неё лежал тонкий серый лёд, который не держал никого.

Кречетов бежал не по кошке. Он её не видел. Он бежал по льду, справа, к берегу, напрямик, туда, где на Эгершельде светились окна. Широко, тяжело, как бегут большие люди. Лёд трещал под ним, но держал. Пока держал.

— Женя! — крикнул я. — Стой! Там не держит!

Я сам не знаю, почему крикнул. Лучший друг. Я его не знал. Я знал его только по рукопожатию в зеркале и по ране в собственной руке. Но что-то в теле поручика Лунина, что-то, что было старше меня и что помнило другого Кречетова, весёлого, с которым вместе служили, вместе пили, вместе ездили на уток, крикнуло само.

Он обернулся.

На секунду. На ту самую секунду, на которую я сегодня развернулся раньше.

Лёд под ним раскрылся, как раскрывается ладонь. Без звука. Без треска. Просто был лёд, а потом была чёрная вода, и в ней голова, и руки, и что-то блестящее в руке, кажется, моя пуговица. И потом не было ничего.

Я лёг на лёд у края кошки и пополз. Лёд подо мной гнулся, как мокрый картон. Я протянул руку. Потом ремень, сорванный с себя. Я ничего не дотянул. До полыньи было шагов пятнадцать. Полынья была чёрная, тихая. Из неё поднимался пар.

Сзади кто-то схватил меня за ноги и потянул назад. Тюрин. С берега бежали люди Сабурова, с фонарями. Я слышал, как кто-то кричит про багры, про лодку.

Лодку спустили через четверть часа. Багрили до рассвета.

Не нашли.

Море своих отдаёт, говорил Семёныч, только не сразу.

Я сидел на кухне смотрителя, на том самом стуле, к которому меня привязывали, и Вера бинтовала мне руку. Левое предплечье. Рана была колотая, глубокая, но ни артерия, ни нерв не задеты. Кость поцарапана. Заживёт. Будет шрам, рядом со старым, от шашки. Два шрама рядом, как две строчки в протоколе.

Правую руку я вправил сам. Указательный палец. Взял его левой, через боль, потянул, повернул. Сустав щёлкнул и встал на место. Стёпка, который сидел на лавке у печки, отвернулся.

— Средний цел, — сказал я.

— Что? — спросила Вера.

— Средний палец цел. В протоколе было два. Указательный и средний. Он не успел до среднего.

назадназад
1 ... 99 100 101 102 103 ... 109
впередвперед