Мне бы тоже к директору пробиться, поговорить о Поповой и попросить Илону Анатольевну в классные — он не откажет. Но сегодня ему не до того. Ничего, подожду до послезавтра, и нагрянем в школу всем классом челом бить. Ну и заодно попрошу взять под контроль пересдачу Поповой. В той реальности этого конфликта не было, и Натка закончила одиннадцать классов. Ну и намекну директору, что неплохо бы провести профилактическую беседу с Еленочкой о том, что нельзя таскать учеников за волосы. Тут я вряд ли найду понимания у директора, который частенько бьет дипломатом особо отличившихся.

Любка все время меня пасла, норовила оказаться рядом, когда начинался медляк. Пришлось к Гаечке за помощью обратиться, сказав, что Фадеева атакует, чтобы не подставлять Любу, открыв ее тайну. Подруга рассмеялась, отнеслась с пониманием и постоянно была рядом. Танцевал я теперь в основном с ней.

Когда закончился очередной медляк, она шепнула на ухо:

— Паша, давай выйдем, поговорить надо.

У меня шерсть на загривке вздыбилась. Что, опять? Не хватало подругу потерять из-за того, что она ко мне воспылала чувствами!

Деловито схватив под руку, Саша увела меня на улицу. В ее действиях не было робости и трепета, она действовала деловито и настойчиво.

Едва дверь захлопнулась, она спросила:

— Ты разговаривал с директором насчет Поповой? Это безобразие! На ее месте может оказаться любой. Ты, я, Илья…

— Сейчас без толку, он другим занят. В понедельник всем классом явимся к нему и потребуем Илону в классные, а Еленочке — всыпать розог.

Саша усмехнулась, посмотрела на светлеющую линию горизонта и зевнула.

— Рассвет скоро! Наелась, как паук. Два дня бегать теперь…

— Пара тренировок, и само рассосется.

— Тренировки — сила, — кивнула она и снова усмехнулась. — Каким я бомбовозиком была, да и ты не лучше.

— Я был пухлым, а ты — вполне нормальной, и ничуть не жирной.

— Ну сейчас-то лучше?

Я посмотрел на нее другими глазами: высокая, поджарая, длинноногая, яркая. Монгольские скулы, чуть прищуренные озорные глаза и стайка веснушек на носу. В темноте волосы кажутся черными, а на солнце отливают медью.

— Сейчас — хоть на подиум, — не покривил душой я.

Гаечка смутилась и убрала за ухо выбившуюся из прически прядь волос.

— Знаешь, что я сделала? — поделилась она. — Пошла в нашу газету, поговорила с ними. И они взяли меня внештатным сотрудником! Я могу начинать практиковать и писать для них статьи, если откопаю что-то интересное!

— Вот это круто! — порадовался я за нее. — Решила на журналиста поступать?

— Посмотрю. На журналиста проще и ближе. А нормальный литературный институт нашла только один, который имени Горького в Москве.