— Грымза старая, чтоб тебя дельфин… — проворчала Гаечка, сняла туфли, перемахнула через ограждение, заметалась в поисках длинной палки; не найдя ее, принялась швырять в чайку камни.

То ли у голубя получалось плыть, то ли его прибивало к берегу. Димон Минаев, испытывающий к Гаечке светлые чувства, не упустил момента, чтобы проявить геройство, прыгнул к ней и, поглядывая на голубя, принялся расстегивать рубашку. Учитывая, что плавок на нем нет, зрелище обещает быть интересным. Вокруг нас начали скапливаться зеваки. Уж очень фантасмагорично смотрелась красивая девушка в вечернем платье, с дикой злостью бросающая камни в чайку.

Чайка оказалась упорной, никак не хотела расставаться с жертвой. Видимо, механизм добычи пропитания был у нее отлажен: она ждет, когда какой голубь зазевается, пролетая над водой, тюк его клювом по голове — и все, жертва беспомощна, даже драться не надо. Притопил, заодно посолил — и приятного аппетита!

Казалось бы, голубь, бесполезная тварь, крылатая крыса, а столько сочувствия ему от людей, когда собратья, вон, на парапете расселись, головы под крылья попрятали.

Наконец Баранова не выдержала, крикнула:

— Саша, хватит сходить с ума из-за голубя. Платье мазутом испачкаешь!

К тому моменту Минаев снял рубашку, отдал подоспевшему Чабанову и занялся туфлями.

— Нам назад пора, — продолжала Баранова. — Дима! Ну е-мое!

На представление прибежали купавшиеся неподалеку мальчишки лет по десять-двенадцать, быстро сообразили, в чем дело, и плюхнулись в море, поплыли наперегонки, не дав Димону совершить подвиг. Или мне показалось, или Минаев и правда испытал облегчение.

Раздеться на глазах толпы и прыгнуть в воду в исподнем было для него настоящим испытанием. И минуты не прошло, как спасательная операция завершилась, и голубь оказался у мальчика постарше.

Лихолетова зааплодировала и заорала:

— Молодец! Герой!

Зачем-то паренек протянул Гаечке мокрую птицу, подруга осмотрела его и улыбнулась:

— Повреждений нет!

С торжествующим видом она понесла голубя к клумбе и выпустила в зарослях сирени со словами:

— Пусть сохнет.

Минаев с тоской посмотрел на даму сердца, которая его упорно не замечала.

Насколько знаю, многие подростки скрывают свои чувства ровно до выпускного, а уж на выпускном становится ясно, кто кого любит, и заканчивается это романтично, но чаще — нет.

И опять пришли мысли о Вере. О том, что и она будет на празднике! И можно будет пригласить ее потанцевать, как и других учительниц. Я остановил мысль, потянул ее за хвост, вытащил ощущение и вдруг понял, что моя раздвоенность особенно ярко проявляется в отношении к Вере. Своего-то опыта в общении с женщинами у меня нет, он заемный…