Она поднялась, прошествовала в гостиную.

— Покажите ваши спальные места.

Я уселся на свою кровать-бутерброд, Боря — на диван.

— Вот они, — я открыл ящик стола. — Тут мы уроки делаем, вот тетради. Учебники нам еще не выдали, потому их нет. Вот шкаф с нашей одеждой. — Я распахнул дверцу шифоньера.

— А где еще одна девочка? — устало поинтересовалась инспекторша. — Ваша сестра.

— Наталья? Она выпустилась из школы и поехала поступать с Москву. Точнее, ее дедушка увез. Пожалуйста, не надо мотать нервы нашей маме! Даже если у отца получится забрать нас через суд, мы к нему не пойдем, потому что он… страдает вспышками гнева.

— Бьет нас… точнее, бил, — подключился Борис. — А Наташу чуть до смерти не забил, когда она поздно пришла! Еле спасли. У нее все лицо было синее.

Тетка шевельнула бровями и поджала губы. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на чьей она стороне, но заявление надо отработать.

— Заявитель утверждает, что Василий Алексеевич поднимает на вас руку. Борис несколько раз из-за этого убегал из дома.

— Неправда! — весьма убедительно выкрикнул Боря, так его испугала перспектива жизни у отца или в детском доме.

— Бывает, ворчит, к порядку призывает, — усмехнулся я, — но не более.

Тетка еще раз обошла комнату, задержалась возле распахнутого шкафа — там и правда были наши вещи. Но те, которые мы не носили.

— Извините за беспокойство, — крикнула она, к ней вышел набыченный Квазипуп, шевельнул усами.

— Ничего страшного. Это ваша работа.

Тетушка забрала папку из кухни и принялась обуваться, но я не отпустил ее.

— Извините, а можно нам ознакомиться с заполненным актом, который вы наверняка уже составили?

Недовольство сменилось удивлением, тетушка молча достала документ из папки, я его прочитал и вернул.

— Спасибо.

Думал, отчим или мама там должны расписаться, но нет, требовалась только подпись инспекторши.

— Можно вас проводить? — навязался я.

Тетка посмотрела уже с ужасом, но кивнула.

Мы вышли в знойный июльский день. По небу носились ласточки, чернели ягоды на верхушке черешни с обломанными ветками, желтела алыча.

— Я понимаю, что это все странно. Роман Мартынов — капитан убойного отдела, почти герой. Сложно заподозрить этого на вид порядочного человека в том, что дома он ведет себя, как зверь. Просто поверьте, что это так. Я — заинтересованная сторона, мне незачем лгать.

— Так у него четверо детей? — ужаснулась неравнодушная, как оказалось, женщина. — Не трое?

— Пятнадцатого февраля у нас появилась сводная сестра. Отец поднял руку на беременную жену, и ребенок родился недоношенным. Такие дела. Я понимаю, что вы обязаны разобраться, когда появляются такие заявления. Просто не будущее имейте в виду.