Мне все это предстоит. Готовься, Пашка!

От Илоны на базу было семь минут хода, пока шли, Илья сказал:

— Лагерь.

— Что — лагерь? — не понял я, Гаечка тоже покосилась с недоумением.

Илья помолчал немного, формулируя мысль, и выдал:

— Если мы хотим, чтобы наша философия распространилась, нам нужны люди в столице, так? Так. И вот столица приехала к нам. Пусть это только один район, но дело за малым. Что, если рассказать о нас в лагере? Ну, не знаю. Поговорить с дрэком, чтобы посадил их перед телевизором и показал интервью Тимофея.

Я понял его мысль.

— А потом бросим клич, что ищем единомышленников? Спорт, учеба и все такое?

— Ну да. И показательное выступление, где мы покажем бой. Точнее, Тим покажет, и все офигеют, а ты выступишь, расскажешь, что надо жить правильно и всякое такое.

Я задумался, и остро захотелось остановить время в этом моменте, когда еще ничего не сделано, жизнь светла и относительно беззаботна. Но мне дали понять, что нужно двигать время на таймере, а для этого имеющихся сил и средств недостаточно, нужно ступить за предел.

Мысли Ильи подхватила Гаечка:

— Кто хочет, можно было бы подработать… скажем, вожатым у мелкоты.

Дальше я додумал сам: идея-то хорошая! Общайся с детьми, перетаскивай их на светлую сторону — главное, завоевать авторитет. У каждой ячейки будет свой куратор. Гаечка могла бы помогать девчонкам расти над собой. Любку приставить к самым маленьким… Точнее, нет. Кто-то будет общаться с малышами, а Любка — помогать ему.

Так, стоп. Это все вилами по воде писано. Сперва нужно поговорить с директором. Илона пообещала его подготовить, а мне остается предложить собрать лагерь и усадить перед телевизором… проектором или что есть в школе. Если ничего нет, можно где-то взять телик в аренду, и пусть проникнутся.

— Я мог бы поработать вожатым у мелкоты, — вызвался Илья.

Еще не будучи вовлеченным, он готов был работать на будущее, чтобы время на таймере сдвинулось. Я скрипнул зубами, потому что ну несправедливо же! Я вписал бесталанную Желткову в список и вручил ей подарок, а Илью, который готов работать, вписать не позволили.

— Было бы круто, — сказал я. — Скорее бы Лехи приезжали. Те, о которых я рассказывал. Им наша идея точно понравится.

Открытым остается вопрос, можно ли в современном мире протащить в масс-медиа идею на голом энтузиазме? Можно ли зажечь умы? Выстоим ли мы против давления?

Если бы не мои способности, которые развиваются, ответ однозначен: нет. Но кто знает, на что я буду способен через год? А через два? Раньше точно заявить о себе получится разве что на уровне района.