Она сидела всё так же на краю дивана, сжав пальцы на коленях. Смотрела на него внимательно, и было в этом ее взгляде что-то упрямое и одновременно с тем хрупкое.
– Маш, ты просто знай, что ничего мне не должна. Я к этому.
– Странный ты.
Он пожал плечами, думая о том, что эта девчонка – единственное светлое пятно в его безрадостной серой жизни. Он бы ей так и сказал – не обломался бы. Но побоялся, что она не поймет. В силу молодости и кучи других причин, которые не позволяли ей распознать его мотивы.
– Иди отдыхай. Тебе нужно поспать.
Она медленно поднялась. На секунду задержалась, будто хотела сказать ещё что-то. Но передумала.
А когда она ушла в спальню, Слава ещё долго стоял посреди комнаты, глядя в пустоту и пытаясь убедить себя, что всё делает правильно. Что он сможет… Никогда и ничего у нее не попросить взамен.
Слава проснулся, как обычно, раньше будильника. Он открыл глаза и несколько секунд просто лежал, вслушиваясь в оглушительную тишину и боясь встать, чтобы заглянуть в спальню… За стеной было тихо. Ни шагов, ни шороха постельного белья. В груди кольнуло – опять ушла? Как тогда. Молча. Не разбудив. Она могла…
Слава провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул. Смешно. Взрослый мужик, а дергается, как пацан.
Он поднялся, натянул футболку и вышел в коридор.
Дверь в спальню была приоткрыта. Слава остановился, не решаясь подойти ближе. Сам себе казался глупым – чего он там боится увидеть? Пустую кровать? Собравшись с силами, он толкнул дверь.
Маша спала, лежа поперёк кровати и завернувшись в одеяло почти до подбородка. Волосы растрепались и закрывали половину лица. На подушке темнело пятно – то ли от влажных волос, то ли от слёз, которые она, возможно, пыталась не показывать вечером. Слава остановился у порога и замер. Во сне она выглядела совсем другой – он каждый раз это отмечал и каждый раз удивлялся. Во сне ее лицо казалось умиротворенным и мягким. И с этим умиротворением никак не вязался огромный фингал на ее скуле.
Слава судорожно вытолкнул болезненно расширившийся в груди воздух и прислонился плечом к косяку. В груди тянуло. Он с ужасом думал о том, что мог просто пройти мимо той лавки. И ей бы пришлось вернуть домой, или ночевать на улице, или… у кого-то другого. От этой мысли он чуть не задохнулся.
И чтобы как-то справиться с этим всем, Слава тихо вышел из комнаты, прикрыл дверь и поплелся готовить завтрак. Поставил чайник. Достал хлеб, яйца, хорошую ветчину и кусок сыра.
Пока закипал чайник, Слава стоял у столешницы и тупо пялился в окно.
Было утро. Люди спешили на работу, мамы тащили сонных детей в садик, кто-то выгуливал собаку. Всё как всегда. Только его жизнь почему-то вдруг перестала быть такой же. Он поймал себя на том, что слушает – не проснулась ли она. Теперь, когда Слава точно знал, что его Ворона сладко сопит за стенкой, в этом появился какой-то отдельный кайф…