– Вить, ну не надо… – слабо пробормотала мать.
– Сиди! – рявкнул он. И ударил. Не кулаком – ладонью, но так сильно, что Машу качнуло в сторону, а в ушах зазвенело. Щека мгновенно вспыхнула жаром. Следующий удар пришёлся в живот. Резкий, короткий. Воздух вышибло из лёгких. Маша согнулась пополам, хватая ртом воздух. Витя схватил её за волосы и дернул вверх.
Сколько это продолжалось – Маша даже не знала. Но поняв в какой-то момент, что хахаль матери отошел выпить, схватила рюкзак и помчала к двери. Вечер выдался даже прохладным. Впрочем, она шла быстро, что почти этого не замечала. Замедлилась, только когда знакомые новостройки начали вырастать впереди.
Его двор. Та самая лавка. Маша остановилась. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Она подняла глаза на окна. Свет в его квартире вроде бы не горел. Она медленно подошла к лавке и села. Тело ныло, щека пульсировала, но страшно не было.
Маша обняла себя руками и прошептала:
– Вот и всё…
И стала ждать.
Слава в тот вечер возвращался домой без особой спешки. День выдался тягучим, как пережаренное масло. Вроде бы ничего не произошло, а внутри всё равно ощущалась какая-то липкая усталость. Он шёл привычной дорогой, автоматически кивая соседям и запрещая себе смотреть в сторону скамьи. Потому что один черт, она больше не придет. Так какой смысл надеяться и себя мучить? Стоило признать, что он все испортил, когда полез к ней. Точнее, полезла она, дуреха. А он позволил. В любом случае, это ровным счетом ничего не меняет.
Он уже почти прошёл мимо, когда что-то всё же заставило его поднять взгляд.
Она сидела там. И в первую секунду все в нем рвануло к ней. Но в последний момент что-то в ее сгорбившейся фигуре заставило его настороженно замереть. Была в этой ее позе какая-то обреченность. Слава, который было метнулся к ней, остановился на полпути. Ведь если ей надо собраться с силами, чтобы прийти к нему… То зачем это все?! Зачем, а?!
Сердце неприятно толкнулось в груди. Он заставил себя подойти ближе. Подойти, чтобы сказать, что если ей нужна помощь, он поможет без всяких «если»… Но тут Маша подняла голову. Он увидел наливающийся синяк у нее на щеке и чуть припухшую губку... Но, главное, взгляд – не испуганный, нет. Скорее… пустой.
Внутри что-то резко сжалось.
– Это что? – спросил он тихо, хотя в глубине души знал ответ.
Она отвела глаза. Плечи чуть дрогнули, но голос прозвучал спокойно, почти буднично:
– Да так… Ничего.
Это «ничего» ударило сильнее, чем если бы она разревелась.
Слава присел рядом. Медленно, тяжело. Он не смотрел на неё в упор – боялся, что злость вылезет наружу. Потому что она уже поднималась. Горячая, густая, знакомая до тошноты.