Чьи-то чужие голоса. Маша говорила быстро, захлёбываясь словами:
– Да… Да, трасса… Почти у города… Ему плохо… Осколок у аорты. Он ветеран! Пожалуйста, быстрее…
Слава хотел сказать, что всё нормально. Что сейчас отпустит. Что он просто немного отдышится. Но губы не слушались. А в грудь болело так, будто кто-то медленно проворачивал ржавый нож.
Он чувствовал, как её ладонь трясётся у него на щеке.
– Слава… Не закрывай глаза… Слышишь? Ты мне обещал! Я тебя умоляю…
А он уже почти не видел её лица. Только свет. Резкий. Белый. Сначала Слава решил, что это солнце пробилось сквозь лобовое. Но свет был слишком яркий. И почему-то мигал.
Красный. Синий. Белый.
И выла сирена. Этот звук прошел сквозь всё его тело. Скорая. Значит, та приехала быстро. Слава попытался улыбнуться. Полдела сделано. Осталось выйти живым из этой передряги – и все. Чтобы Машу не обмануть.
Дверь машины резко распахнулась. Холодный воздух ударил в лицо. Чьи-то руки. Голоса.
– Давление падает…
– Аккуратно… Переносим.
Мир качнулся. И схлопнулся в одночасье.
Спустя 2 года
День был такой ясный, что казалось – небо кто-то только что вымыл и отполировал. Ни облачка. Только глубокая, прозрачная синь, в которой лениво кружили редкие птицы.
Начало осени для Маши всегда было особенным временем.
Солнце уже не палило, как летом, но грело мягко и щедро. Воздух пах сухой травой, яблоками и чем-то едва уловимо-пряным.
У дома цвели астры. Маша сама высаживала рассаду весной. Не особо надеясь, что из этих невзрачных подвявших, пока она дотащила их из питомника, кустиков выйдет что-то толковое. Но клумбы разрослись пышными островками сиреневого, белого и тёмно-малинового цвета. Цветы чуть покачивались на ветру, будто переговаривались между собой.
Во дворе тихо поскрипывали качели. Маша держала их рукой и легонько раскачивала.
– Ну что, Русик? Полетели?
Мальчик в кресле качелей залился звонким смехом.
Руслану был год и три месяца. Он сидел, вцепившись маленькими ручками в перекладину, и от радости болтал ногами.
– Ыыы! – торжественно объявил он.
– Да-да, – улыбнулась Маша. – Именно.
Она подтолкнула качели чуть сильнее. Руслан взвизгнул от восторга.
Смех у него был удивительный – чистый, звенящий, как колокольчик.
– Мама! – вдруг сказал он, старательно выговаривая слог за слогом.
Маша рассмеялась.
– Я здесь.
– Мама!
– Да, я.
Он захлопал в ладоши. Потом вдруг задумался и выдал, серьёзно нахмурив бровки:
– Пти!
– Птицы? – догадалась Маша.
Руслан гордо кивнул. Он вообще очень старался. Каждое новое слово произносил так сосредоточенно, будто сдавал важный экзамен.