Маша тихо прошла в комнату. Мать спала на диване, свесив руку на пол. Волосы спутались, губы были пересохшими. В комнате стоял такой перегар, что нечем было дышать. И все только усугублялось жарой.

Маша остановилась у порога. Когда-то она пыталась её умолять взяться за голову. Уговаривать. Ругаться. Потом перестала.

В этот раз она тоже просто прошла мимо. Только окно открыла. В своей маленькой комнате Маша закрыла дверь на замок и забралась на кровать. Комната была узкая, вытянутая. Стол, старый шкаф, кровать и окно, выходящее на двор. На стене висело расписание практики из колледжа. Она посмотрела на него. Сегодня ей нужно было идти в поликлинику. Но у нее не было сил. Маша легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла глаза. В памяти тут же его лицо всплыло.

То, как он смотрел на неё. Как напрягся, когда понял, что происходит. И как потом потерял контроль. Она перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку.

– Дура, – прошептала самой себе. Потому что в глубине души она понимала одну неприятную вещь. Ей понравилось. Не всё. Но ощущение того, что рядом с ней такой большой, сильный человек вдруг оказался… уязвимым. Это было опасное чувство. Очень. Она же тоже могла привыкнуть к этому ощущению! А уж чего Маша не хотела, так этого. Слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие истории. Она не хотела бы никаких эмоций!

Тряхнув головой, Маша посмотрела на часы. Если она сейчас не выйдет, то опоздает на практику. Она встала, умылась холодной водой, быстро собрала волосы в хвост и сложила в пакет белую униформу, аккуратно висевшую на спинке стула.

Из зеркала на неё смотрела та же самая девушка. Только глаза стали немного другими. Серьёзнее.

Перед выходом она на секунду задержалась в коридоре. Вдруг подумалось о том, что он почувствует, когда проснется и поймет, что она сбежала?

– Ничего. Он взрослый, – пробормотала она.

И всё равно почему-то стало неловко. А если он влюбился? Если будет на что-то надеяться, ждать? Расставить бы все точки над и, но Маша не могла себе позволить действовать так безоглядно. Держа в голове тот факт, что ей еще не раз может понадобиться к нему обратиться.

С этими мыслями добралась до поликлиники и отработала несколько дней. Маша механически измеряла давление, записывала жалобы в карточки, слушала наставления старшей медсестры. Старушки цеплялись за её руку и называли «доченькой». Кто-то жаловался на суставы, кто-то – на детей, которые не звонят.

Она кивала, улыбалась, делала всё правильно. В халате она чувствовала себя увереннее. В халате в ней просыпалась эмпатия, которую Маша в обычной жизни задушила в себе на корню.