– Кто это сделал? – спросил он, не повышая голоса. Маша помолчала несколько секунд. Потом дернула плечом:

– Мамин новый хахаль.

Этого оказалось достаточно.

Слава почувствовал, как в висках начинает стучать кровь. Руки сами собой сжались в кулаки. Картинку перед глазами затопило алым. Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие истории. Слава не мог этого так оставить.

– Где он живёт?

Маша резко вскинулась. В ее черных влажных от слез глазах впервые мелькнул страх.

– Не надо. Не лезь в это.

Слава медленно к ней повернулся. Но в его взгляде уже не было мягкости.

– Где.

– Я же попросила тебя! Не надо! – психанула она, и тут же добавила уже тише: – Пожалуйста.

Слава закрыл глаза на секунду. Вдохнул. Выдохнул. Злость не ушла, но в голове чуть прояснилось.

– Ладно, пойдем домой.

Зачем-то он снял с себя легкую куртку и накинул ей на плечи, хотя вечер был тёплым.

– Пойдём, – повторил настойчивее.

Маша поднялась. И только тогда Слава заметил, что она едва заметно переносит вес на одну ногу. Чуть-чуть, почти незаметно. Но все же.

Внутри снова полыхнуло.

Он, сцепив зубы, молча поднял её рюкзак. Вместе они вошли в подъезд, а потом и в лифт, где между ними повисло тягостное молчание.

В квартире Слава включил свет и скомандовал:

– Садись, – сказал он, указывая на диван.

Ворона послушно присела. Ей казалось, что спорить с ним сейчас бесполезно. И это было действительно так.

Слава пошёл на кухню, достал аптечку. Движения его были чёткими, выверенными, почти механическими, несмотря на то, что руки тряслись.

Когда он присел перед ней и осторожно коснулся ватным диском её пострадавшей губы, Маша едва заметно вздрогнула.

– Терпи, – хмыкнул Слава, заботливо подув на ранку.

Пальцы его задержались у её подбородка чуть дольше, чем это было необходимо. Слава отчетливо понимал: если он сейчас позволит себе сорваться и пойти туда, где ее обидели, наломает конкретных дров. Сядет. И тогда ей вообще некуда будет податься. За то и держался.

– Под одеждой есть ещё? – спросил он, не поднимая глаз.

Маша пожевала губу. Потом кивнула.

Слава отвёл взгляд.

– Дуй в ванную. Посмотри сама. Если что серьёзное – скажешь.

Когда дверь за ней закрылась, Слава медленно выпрямился и подошёл к окну. Во дворе кто-то смеялся. Жизнь продолжалась. И, наверное, нужно было решать, как ее дальше жить… Чтобы, по крайней мере, этого больше не повторилось. Это хорошо, что она переступила через себя и пришла! А если бы не решилась? Что тогда? Вернулась бы в дом, где в любой момент может снова выхватить?

От этой мысли у него противно заныло в груди. Внутри поднималось навязчивое желание вмешаться, взять под контроль, решить за другого. Он это умел. Он всю жизнь так делал. На службе иначе нельзя. Там либо ты контролируешь ситуацию, либо она тебя. И вот теперь эта привычка тянула его за рукав, нашёптывала простые решения… Проблема в том, что Машка могла легко перепутать помощь с попыткой ее присвоить. И опять чего-нибудь начудить. А ему ее подачки были без надобности. Говоря откровенно, они были даже унизительными, вот так.