— Нет. Ворн не пират. И никогда им не станет. У него иная судьба, и не мне в нее вмешиваться.

— Именно, — прорычал капитан, медленно поднимая голову и вонзая острый взгляд в собеседника. — Не тебе… Но все же ты еще подумай. Время пока есть.

— Я тебе уже дал свой ответ. Ни ты, ни твои земли более мне не нужны. Я отказался от рода. У меня нет родичей. И дома у меня нет. И на этом точка.

— Хорошо, — капитан вдруг неожиданно сменил настроение, резко изменив тон на добрый и вкрадчивый. — Дело твое. Но я все же рад был видеть тебя вновь, брат. Да, ты прав. Прими мои извинения и будь добрым гостем на моем судне. Пусть былое идет ко дну. Давай расстанемся на хорошей волне. Я действительно рад, что ты жив, — подойдя к ошарашенному Грине, капитан крепко обнял его, похлопав по спине.

Гриня вышел из каюты молча. На душе и без того было погано, а после этой беседы стало и вовсе не спокойно. Он хорошо знал нрав своего старшего брата. Его «хорошо» обозначало лишь одно — он все сделает по-своему. И быть беде. Грине очень не хотелось раскрывать тайну своего рода и рассказывать о том, кто он есть на самом деле. Вернее, кем был раньше. О многом он теперь жалел. Но предупредить своих спутников о возможной опасности он был обязан. Особенно Ворна. Ворн не знал о его пиратском прошлом. Знал только Лаки. Мальчишке он расскажет все, без утайки. Но беседа предстояла еще и с Кардиналом, а вот этому субъекту выкладывать все карты ой как не хотелось. Но придется. Пока он пробирался в полумраке через нагромождения канатов и коробов к своему гамаку, Гриня размышлял, почему он сразу не ответил Рауду о том, что мальчишка ему не сын? Видимо, сработало чувство опасности. Он заметил интерес матерого волка к пацану и попытался таким образом защитить мальчика, взяв под защиту рода. Но оказалось, что наделал еще хуже. Кто же знал, что алчный и эгоистичный Рауд, для которого ранее не было ничего ценнее его золота, так вцепится в «племянника». Чует свою кончину и понимает, что не осталось никого, кому передать наследство? Так кто же ему виноват, если он собственноручно избавился от всех кровных родственников вплоть до своего родного отца. Гриня попытался вспомнить лица отца с матерью, и не смог. Это было так давно… Но он хорошо помнил кровь. Много крови вокруг и себя, плачущего рядом с телом матери, сидящего в зловонной багровой луже. Почему его не убили тогда, он не знал.

— О, щенок Гринольф, — над головой раздался насмешливый голос, и огромная рука подняла его с пола за шкирку. Малыш увидел лицо своего старшего брата от другой женщины. — Вот ты где, мелкий засранец, — усмехнулся молодой мужчина. — Выжил значит… — задумчиво всматривался он в перемазанное кровью личико. — Ладно. Да будет так. Возможно, это знак богов, — неопределенно хмыкнул он. — Эй! Томас! — окликнул он другого воина и, швырнув ему ребенка, добавил: — Щенка с собой берем!