– Ты меня так дешево ценишь?
– Не тебя, а ее.
Я посмотрел на восток. Яхта скрылась из виду, пустынный простор обдавал своим тихим дыханием кроны сосен над головой, завитки волос Жюли. Я сидел, прислонясь спиной к стволу, она притулилась сбоку. Плоть моя дрогнула блесткой недавнего фейерверка, вспенилась выпитым до капли шампанским. Я взял Жюли за подбородок, и мы слились в поцелуе; затем, не разнимая губ, легли рядом, вытянулись в ажурной тени ветвей. Я вожделел ее, но не столь жадно, как раньше, – впереди ведь целое лето. Пока мне довольно и ладони меж спиной и блузкой, довольно ее языка меж моими зубами. Она шевельнулась, легла сверху, вперекрест, уткнулась носом мне в щеку. Молчание.
– Скучала? – прошептал я.
– Много будешь знать, скоро состаришься.
– Вот так бы ночи напролет, всю жизнь, всю жизнь.
– Ночь напролет не выйдет. Ты костлявый.
– Не вяжись к словам. – Я обнял ее крепче. – Скажи: да. Сегодня ночью – да.
Потеребила мою рубашку.
– Хорошо с ней было в постели? С австралийской подружкой?
Я мигом заледенел, глаза мои налились небом, голубеющим в сосновой хвое, в горле зашевелилось признание… нет-нет, еще не пора.
– Про нее – в другой раз.
Ласково ущипнула меня.
– А я думала, ты уже все о ней рассказал.
– Почему же спрашиваешь?
– Потому.
– Ну, почему?
– У меня вряд ли выйдет так… ну, ты понял.
Я изловчился, поцеловал ее макушку.
– Ты уже доказала, что гораздо талантливей ее.
Помолчала, точно я ее не убедил.
– Я еще ни разу ни с кем не спала по любви.
– Это не порок.
– Незнакомая территория.
– Будь как дома.
Опять помолчала.
– Почему у тебя нет брата? Он достался бы Джун.
– Она тоже не хочет уезжать?
– Немного побудет. – И шепнула: – Вот почему плохо быть двойняшками. Пристрастия совпадают.
– Не думал, что вам нравятся мужчины одного типа.
Чмокнула меня в шею.
– Нет, но этот вот тип нам обеим нравится.
– Она просто подначивает тебя.
– Ты, верно, жалеешь, что не пришлось разыгрывать «Сердца трех».
– Да уж, зубами скриплю от обиды.
Еще щипок, почувствительней.
– А если честно?
– Ты иногда ведешь себя как ребенок.
– Я и есть ребенок. Моя кукла, моя!
– Возьмешь сегодня куклу к себе в постель?
– Кровать односпальная.
– Значит, там не хватит места для ночной рубашки.
– Я тут научилась обходиться без нее.
– Не буди во мне зверя.
– Это во мне зверь просыпается. Когда лежу без ничего и представляю, что ты рядом.
– И что я делаю?
– Пакости всякие.
– Например?
– Я о них не словами думаю.
– Ну, хоть грубый я или ласковый?
– Разный.
– Ни про одну пакость не расскажешь?
Помявшись, прошептала:
– Я убегаю, а ты меня ловишь.