– Покажи, где вы тут прятались.
– Ну, потом. Прежде давай перекусим.
Мы поднялись на гребень, к корзинке, и обосновались в тени сосны. Жюли развернула сэндвичи, я откупорил шампанское; бутылка успела нагреться, и часть ее содержимого выплеснулась на землю. Впрочем, это не помешало нам выпить за здоровье друг друга. Поцеловавшись, мы набросились на еду. По просьбе Жюли я подробно описал вчерашние события, а затем и то, что им предшествовало, – ночную облаву, мое подложное письмо, где говорилось, что я болен…
– А мое письмо с Сифноса ты получил?
– Получил.
– Мы вообще-то подозревали, что твоя болезнь – очередной финт. Но Морис был так обходителен с нами. Это наш взбрык подействовал.
Я спросил, чем они занимались на Крите и ближайших островах. Жюли поморщилась:
– Загорали и дохли от скуки.
– Никак не возьму в толк, зачем ему понадобилась эта отсрочка?
Жюли замялась.
– В прошлые выходные он попытался уговорить нас… ну, короче, чтобы Джун тебя у меня отбила. Кажется, ему до сих пор жаль этой своей придумки.
– Ты сюда посмотри.
Дотянувшись до походной сумки, я вынул оттуда конверт с деньгами; назвал ей сумму, признался, что не могу ее принять. Жюли заспорила с полоборота:
– Ну что ты ломаешься! Ты их честно заработал, а от него не убудет. – Улыбка. – Тебе ж надо как-то меня прокормить. Мой контракт разорван.
– Больше он вас деньгами не соблазнял?
– По правде – соблазнял. Либо ты и дом в деревне, либо полная выплата по контракту.
– А Джун что выигрывает?
Хмыкнула.
– Ей голоса не давали.
– Панама у тебя потрясающая.
Мягкая, девчачья, с узкими полями. Жюли стянула ее с макушки и повертела в руках – ну в точности угловатая девчонка, которой впервые в жизни отвесили комплимент. Я нагнулся к ней, поцеловал в щеку, обнял за плечи, привлек к себе. Яхта уже отошла на две или три мили; вот-вот пропадет за восточной оконечностью Фраксоса.
– Ну а коренной вопрос? Так и остался без ответа?
– Ой, ты не представляешь. Наутро мы чуть не на коленях перед ним ползали. Но это его второе условие. Или прежний бред продолжается, или мы никогда не узнаем, зачем он был ему нужен.
– Вот если бы выяснить, что тут творилось прошлым летом. И позапрошлым.
– Они тебе не написали?
– Ни словечка. – И добавил: – Хочу повиниться перед тобой.
Тут я рассказал, как наводил о ней справки, и вытащил письмо из лондонского банка.
– Нехорошо это, вот что я тебе скажу, Николас. Ишь ты, не поверил! – Закусила губу. – Джун тоже нехорошо поступила, когда позвонила в Афины, в Британский совет, чтобы узнать, тот ли ты, за кого себя выдаешь. – Я ухмыльнулся. – Десятку мне проспорила.